— Марина, я всё… кажется, это конец, — простонал Олег, трагически закидывая руку на лоб. — Завещание писать не буду, там и оставлять-то особо нечего. Только воды дай попить напоследок…
— Олег, у тебя тридцать семь и два! — выдохнула Марина, едва сдерживая желание закатить глаза и присела на край кровати. — Ты просто чихнул два раза!
— Для мужчин это критическая температура! — возмутился «ум..ирающий», плотнее натягивая на себя одеяло до самого подбородка. — Врачи говорят, мы этот перепад переносим тяжелее, чем вы свои женские дела! Мне нужен покой, куриный бульон и чтобы ты посидела рядом. А вдруг я ночью задохнусь?
Вот с этого, казалось бы, смешного и до нелепости абсурдного момента Марина впервые всерьёз задумалась: а с тем ли человеком она собирается идти в ЗАГС и строить семью?
А ведь начиналось всё так красиво, что хоть любовный роман пиши. Марине было тридцать два года, работала она ведущим менеджером в логистической компании. Девушка самостоятельная, с ипотечной квартирой, машиной, купленной в кредит, и четким планом на жизнь. Только вот с личной жизнью как-то не клеилось — всё работа да работа.
И тут на горизонте нарисовался Олег. Ему было тридцать пять, он работал системным администратором в соседнем офисе. Высокий, широкоплечий, с обаятельной улыбкой и бархатным голосом. Ухаживал он так, что любая бы растаяла.
— Мариш, ты слишком много на себя берешь, — говорил он на первых свиданиях, мягко забирая у неё тяжелые пакеты с продуктами. — Рядом со мной ты должна быть просто слабой девочкой. Я всё решу.
Оно ведь как бывает, девочки? Слышим мы такие слова, и сразу хочется расслабиться, лапки сложить и поверить, что вот он — тот самый каменный тыл. Спустя полгода конфетно-букетного периода Олег переехал к Марине. Свою съемную квартиру он сдал, вещи перевез, и поначалу всё было как в сказке. Он готовил завтраки, чинил розетки, встречал её с работы.
Но иллюзия «сильного плеча» начала трескаться по швам, как только дело дошло до совместного быта. Выяснилось, что Олега воспитывала очень властная и гиперопекающая мама, Антонина Павловна. И в понимании Олега «любовь» означала полное и беспрекословное обслуживание его потребностей, особенно когда ему было хоть капельку некомфортно.
Если у Олега случался насморк, жизнь в квартире замирала. Он превращался в капризного пятилетнего ребенка, которому требовалось круглосуточное внимание. Марина терпела, списывала это на мужские особенности. Ну, бывает, думала она, все мы не без странностей. Кто ж знал, что эти странности однажды покажут истинное лицо её принца.
Первый по-настоящему громкий звоночек прозвенел поздней осенью. На улице слякоть, сырость, на работе у Марины закрытие квартала — домой она приползала к девяти вечера, мечтая только о горячем душе и подушке.
В один из таких вечеров она открыла дверь и услышала из спальни жалобный стон.
— Мариш… ты пришла? Зайди ко мне…
Марина скинула пальто, даже руки не успела помыть, бросилась в комнату. Олег лежал в позе морской звезды, обложенный бумажными платками.
— Что случилось? Ты заболел? — испуганно спросила она, трогая его лоб. Лоб был прохладным.
— Меня знобит. Я на работе под кондиционером посидел. У меня слабость дикая, — прошептал он так тихо, словно правда прощался с жизнью. — Свари мне бульон, пожалуйста. Только из домашней курицы, не из магазинной. Мне мама в детстве всегда такой варила, когда я так тяжело болел.
— Олег, время десять вечера. Где я тебе домашнюю курицу сейчас найду? Давай я тебе чай с лимоном сделаю и таблетку противовирусную дам? — устало предложила Марина.
— Тебе что, сложно до фермерского магазина сходить? Он круглосуточный на другом конце района! — Олег вдруг повысил голос, обиженно отворачиваясь к стене. — Ясно. Когда мне нужна помощь, я никому не нужен.
Марине тогда стало так стыдно, что она, забыв про усталость, поехала за этой несчастной курицей. Варила бульон до двух ночи, пока Олег сладко спал. А утром он выпил чашку, скривился и сказал, что «мамин был наваристее».
Она проглотила обиду. Но настоящее испытание ждало их впереди, когда заболела сама Марина.
Это случилось перед самым Новым годом. Подцепила она где-то жуткий вирус. Температура скакнула до тридцати девяти с половиной, горло обложило так, что даже сглотнуть слюну было больно до слёз. Ломота во всем теле была такой, что Марина не могла даже поднять голову с подушки.
— Олег… — прохрипела она утром субботы, чувствуя, как горит лицо. — Олег, принеси мне воды, пожалуйста. И жаропонижающее в аптечке посмотри.
Олег, стоявший перед зеркалом и поправлявший воротник новой рубашки, недовольно цокнул языком.
— Марин, ну ты чего расклеилась? Мы же сегодня с пацанами в бильярд идем, договаривались месяц назад!
— Мне очень плохо, — по щеке Марины покатилась горячая слеза. — У меня температура под сорок. Мне нужен врач. Пожалуйста, не уходи. Мне даже встать тяжело.
Мужчина тяжело вздохнул, сходил на кухню, налил стакан воды из-под крана и поставил его на тумбочку так, что половина расплескалась на книгу.
— Вот вода. А таблетки сама найдешь, я не знаю, где они у тебя лежат. Ты просто поспи, это обычная простуда. Что ты драму устраиваешь? Сама виновата, шапку вчера не надела. Всё, я побежал, буду поздно, меня не жди!
Хлопнула входная дверь. Марина осталась одна в пустой квартире. Ей было так плохо, что она даже плакать не могла — слезы моментально высыхали на горячем лице. Кое-как, цепляясь за стены, она доползла до аптечки, выпила таблетку и позвонила своей лучшей подруге Свете.
Света примчалась через сорок минут. С пакетом лекарств, морсом и домашними котлетами. Она сама вызвала Марине врача, сидела с ней, меняла холодные компрессы на лбу.
— А где твой благоверный? — мрачно спросила Света, глядя, как Марина пьет морс через трубочку.
— В бильярд ушел. Сказал, что это обычная простуда, — прохрипела Марина.
Света покачала головой и жестко сказала:
— Подруга, сними розовые очки. Ты для него — удобная мамка-сиделка, бесплатная кухарка и теплый плед. А как только у тебя проблемы — его ветром сдувает. Тебе такой муж нужен? Который тебе в случае беды даже скорую не вызовет?
Слова Светы ударили под дых больнее, чем температура. Олег вернулся в три часа ночи, веселый, пахнущий пивом и сигаретами. Заглянул в спальню, увидел, что Марина спит, и со спокойной совестью завалился на диван в гостиной. На следующий день он даже не спросил, что сказал врач. Он просто возмутился, что на завтрак нет сырников.
Конфликт зрел, наливался тяжестью, как грозовая туча. После того случая Марина сильно отдалилась. Она перестала бежать по первому зову Олега, перестала готовить по три блюда на ужин. Олег это чувствовал и бесился, пытаясь манипулировать привычным способом.
Кульминация наступила весной.
У Марины в пятницу вечером был рейс в Санкт-Петербург. Не просто командировка, а финальная презентация крупного логистического проекта. Если она его защищает — получает должность руководителя филиала и солидную прибавку к зарплате. Она готовилась к этому полгода. Чемодан был собран, билеты распечатаны.
В четверг вечером Олег решил переставить в коридоре тяжелый комод. Марина просила подождать выходных, чтобы вызвать грузчиков, но ему вдруг «приспичило». В итоге он дернул комод, неловко повернулся и рухнул на пол с громким криком.
— А-а-а! Спину сорвал! Всё, не могу пошевелиться! — заголосил он, хватаясь за поясницу.
Марина помогла ему добраться до кровати, натерла спину обезболивающей мазью.
— Выпей таблетку, к утру полегчает. Это просто мышечный спазм, — спокойно сказала она, закрывая тюбик с мазью.
— Какое к утру?! — возмутился Олег. — Мне нужен полный покой и уход! Ты должна взять больничный. Кто мне будет мазь втирать три раза в день? Кто мне в туалет поможет дойти?
— Никто, Олег, — твердо ответила Марина. — У меня завтра рейс в семь вечера. Я улетаю на три дня. Ты взрослый мужчина, у тебя просто потянула мышца. Если совсем плохо — вызови врача или попроси свою маму приехать. Она же не работает.
Олег сел на кровати, забыв про «жуткую боль». Лицо его пошло красными пятнами.
— Ты сейчас серьезно? Ты бросаешь парализованного человека ради своей д..рацкой работы?! Да кому нужны твои презентации? Женщина должна быть с мужчиной, когда ему плохо! Если ты завтра улетишь — можешь не возвращаться!
Марина замерла. Она посмотрела на него. На этого взрослого, здорового мужика, который шантажировал её из-за сорванной спины, прекрасно зная, как важна для неё эта поездка. Она вспомнила, как лежала с температурой сорок, пока он гонял шары в бильярде.
— Знаешь, Олег, — голос Марины прозвучал неожиданно холодно и звонко. — Ты прав.
— Вот именно! Разбирай чемодан! — самодовольно хмыкнул он.
— Нет. Ты прав в том, что мне незачем возвращаться к тебе. Вернее, тебе незачем оставаться в моей квартире.
Олег вытаращил глаза.
— В смысле?
— В прямом, Олег. Я устала быть тебе мамочкой. Ты не партнер, ты — гиря на моих ногах. Когда тебе нужно внимание, я должна бросить всё. Когда внимание нужно мне — ты уходишь в бильярд. У меня больше нет сил на эту игру в одни ворота.
— Да ты просто меркантильная эго..истка! — заорал он, вскакивая с кровати совершенно забыв про спину. — Тебе только деньги твои важны! Ни одна нормальная женщина так не поступит!
— Собирай вещи, Олег. Чтобы в воскресенье, когда я вернусь, духу твоего здесь не было. Ключи оставишь в почтовом ящике, — отрезала Марина.
Она взяла свою сумочку, вызвала такси и уехала ночевать к Свете, чтобы не портить себе нервы перед вылетом. В воскресенье квартира была пуста. Олег уехал к маме, попутно написав Марине длинное сообщение о том, что таких, как он, на руках носят, а она останется старой девой с сорока кошками. Марина просто заблокировала его номер.
Прошло полгода. Марина блестяще защитила проект, получила повышение. Жизнь заиграла новыми красками. Она записалась на танцы, по выходным ездила за город, стала высыпаться и улыбаться своему отражению в зеркале. Об Олеге она даже не вспоминала, как о дурном сне.
Пока однажды вечером с незнакомого номера ей не пришло сообщение, а затем не раздался звонок. Голос в трубке был слабым, скрипучим и очень жалобным.
— Мариш… это я.
— Олег? Что тебе нужно? — нахмурилась Марина, остановившись посреди торгового центра.
— Мариш, я в больнице. Во второй городской, в хирургии. Меня по скорой вчера увезли, аппендицит с перитонитом. Чуть на тот свет не отправился, операция сложная была, — голос его дрогнул, явно рассчитывая на сочувствие. — Лежу вот, вставать больно. Больничная еда в горло не лезет, одна каша серая на воде. Мама уехала на дачу, ей там рассаду сажать надо, не может бросить. А пацаны работают…
Он тяжело вздохнул, выдерживая драматическую паузу.
— Приезжай, а? Привези мне бульона твоего, помнишь, как ты тогда варила? И котлеток… И влажные салфетки нужны. Мне так одиноко тут. Я всё понял, Мариш. Мы были неправы, надо было просто поговорить. Я скучаю.
Марина стояла у витрины с красивыми платьями и слушала этот знакомый, плаксивый тон. Внутри ничего не дрогнуло. Ни жалости, ни вины. Только абсолютное, кристально чистое понимание того, как правильно она поступила полгода назад.
— Олег, — спокойно, без тени злорадства произнесла она. — Мне очень жаль, что ты в больнице. Выздоравливай.
— Так ты приедешь? К каким часам ждать? — оживился бывший сожитель.
— Я не твоя жена, Олег. Я не твоя мама и не бесплатная сиделка. У тебя есть руки и телефон. Закажи себе доставку еды из ресторана, сейчас курьеры привозят всё, даже влажные салфетки из аптеки. А на меня свои проблемы больше вешать не нужно. Прощай.
— Да как ты можешь?! — голос Олега сорвался на визг. — Я же живой человек! Лежу тут, порезанный весь! У тебя сердца нет, дря…
Марина спокойно нажала кнопку отбоя. Затем занесла этот номер в черный список. Она вышла из торгового центра на залитую солнцем улицу, глубоко вдохнула свежий осенний воздух и пошла к своей машине. На душе было легко и свободно.
Отношения — это всегда дорога с двусторонним движением. И если один человек только едет у тебя на шее, свесив ножки и требуя комфорта, то рано или поздно шея устанет. Забота, поддержка и уважение должны быть взаимными. А если игра идет в одни ворота, то проще закрыть этот стадион и уйти туда, где тебя ценят по-настоящему.
