— Даш, а чего ты сегодня как чучело пугало вырядилась? — Павел с недовольным видом оглядел мою новую футболку с ярким принтом. — И волосы у тебя торчат в разные стороны, как у домового.
Я машинально поправила чёлку и почувствовала, как щёки загорелись. Вот так всегда — только встретимся, а он уже начинает. Словно я его личный проект по улучшению внешнего вида девушек.
А началось всё три месяца назад в походе. Тогда мне казалось, что я выиграла в лотерею. Павел Моисеев — самый красивый парень из нашего класса, высокий, спортивный, с этими его карими глазами и улыбкой на миллион. Он вдруг заговорил со мной у костра, предложил помочь с рюкзаком, поделился своими орешками.
— Даша, ты такая интересная, — говорил он тогда, глядя на звёзды. — Не как все остальные девчонки. У тебя своё мнение обо всём.
Я сидела рядом с ним и думала, что счастливее меня нет человека на свете. Наконец-то кто-то оценил мою индивидуальность! Ведь я действительно не похожа на других — читаю фантастику, умею играть на гитаре, обожаю старые фильмы и могу часами рассуждать о космосе.
Но всё изменилось буквально на следующий день после того, как мы стали встречаться.
— Слушай, а может, ты причёску поменяешь? — задумчиво протянул он, перебирая мои волосы. — Вот эта твоя растрёпанная грива… Она как-то не очень женственно смотрится.
Я тогда ещё смеялась: — Паш, да у меня вьющиеся волосы, они всегда так торчат!
— Ну так выпрями их утюжком, — пожал он плечами. — Серёжкин девчонка делает себе такую гладкую причёску — просто загляденье. А ты… ты же красивая, Даш, зачем себя уродовать?
Слово «уродовать» кольнуло, но я решила, что он просто хочет, чтобы я выглядела лучше. В конце концов, разве это плохо? На следующий день я два часа провела с утюжком, превращая свои кудряшки в гладкие пряди. Павел одобрил.
Но этого оказалось мало.
— Даш, а что это за дурацкие джинсы на тебе? — поморщился он через неделю. — Они же мешковатые какие-то. Ты в них как мальчишка выглядишь.
— Мне удобно в них, — растерянно ответила я. — И вообще, они модные сейчас…
— Модные? — фыркнул Павел. — Да кто тебе такое сказал? Послушай, я же мужчина, я лучше знаю, что красиво, а что нет. Вот у Насти Петровой юбки всегда по фигуре, туфли на каблуках — сразу видно, что девушка следит за собой.
Я купила обтягивающие джинсы и туфли на шпильках. Мне было неудобно ходить, но Павел светился от гордости.
— Вот теперь ты выглядишь как настоящая девушка! — похвалил он.
А потом началось самое интересное. Павел принялся корректировать не только мой внешний вид, но и поведение. Оказывается, я слишком громко смеюсь, слишком много жестикулирую, неправильно держу вилку и вообще выгляжу «не элегантно».
— Даш, ну что ты как лошадь ржёшь? — шикнул он на меня в кафе. — Люди оборачиваются. Девушки должны смеяться тихо, мелодично.
Я начала смеяться вполголоса. Потом перестала смеяться вовсе — а вдруг опять неправильно?
— А вот это твоё хобби с гитарой, — задумчиво продолжил он на следующей встрече. — Это как-то… по-мужски. Может, лучше займёшься чем-то более женственным? Ну, там, танцами, рисованием…
— Но мне нравится играть! — возмутилась я. — Я же не прошу тебя бросать футбол!
— Даш, не сравнивай. Футбол — это спорт, это развивает характер. А девушка с гитарой… это как-то странно смотрится.
Гитара отправилась в чулан. Вместе с книгами по астрономии («Ну кому нужны эти звёзды?»), коллекцией фильмов Тарковского («Скучное какое-то кино») и яркими футболками («Вызывающе выглядишь»).
И с каждым днём я чувствовала себя всё более неуверенно. Словно я была неправильным человеком, который всю жизнь делал что-то не так. Зеркало отражало незнакомую девушку в обтягивающих джинсах, с волосами, прилизанными утюжком, и с осторожной улыбкой вместо моего обычного смеха.
— Паш, а ты меня любишь? — спросила я как-то вечером.
— Конечно, люблю, — ответил он, не отрываясь от телефона. — Просто хочу, чтобы ты была лучше. Ведь мы пара, нас видят вместе. Важно соответствовать друг другу.
Соответствовать. Это слово преследовало меня везде. Я должна была соответствовать его представлениям о девушке, его стандартам красоты, его ожиданиям. А что, если я не хочу соответствовать? Что, если я хочу оставаться собой?
Последней каплей стала моя новая стрижка. Я очень долго решалась, но в итоге попросила парикмахера сделать мне короткую стрижку пикси — такую, о которой мечтала с детства. Выйдя из салона, я чувствовала себя как будто заново родившейся. Волосы больше не лезли в глаза, не требовали укладки, и я снова выглядела как я.
— Что ты с собой сделала?! — ахнул Павел, увидев меня. — Ты что, обалдела? У тебя же волосы как у мальчишки!
— Мне нравится, — тихо ответила я.
— Как тебе может нравиться такое уродство? — он хватался за голову. — Даш, ты же была такая красивая! А теперь… теперь ты выглядишь как подросток-переходник! Как я буду с тобой появляться на людях?
— А может, и не надо? — вдруг сказала я.
Павел замолчал, глядя на меня с изумлением.
— Что ты имеешь в виду?
— Может, не надо со мной появляться на людях, если я тебя так смущаю.
— Даш, ты чего? — он попытался взять меня за руку. — Я же хочу как лучше. Ты просто… ты не понимаешь, как должна выглядеть девушка.
— А ты не понимаешь, как должен вести себя парень, — вдруг ответила я. — Который действительно любит.
В тот вечер я позвонила Кристине, своей лучшей подруге. Рассказала ей всё.
— Даш, да он тебя за человека не считает! — возмутилась Кристя. — Ты же полностью изменилась за эти месяцы. Раньше ты была такая яркая, интересная, а теперь… прости, но ты стала какой-то серой.
— Но он говорит, что любит меня…
— Даш, он любит не тебя. Он любит идею тебя. Ту девушку, которую хочет из тебя слепить. А настоящую тебя он вообще не знает.
Слова Кристины крутились в голове всю ночь. А утром я приняла решение.
— Паш, встретимся сегодня в парке, — написала я ему. — Нужно поговорить.
Он пришёл с букетом роз и виноватым выражением лица.
— Даш, прости меня за вчерашнее. Я был не прав. Просто я так привык к твоим длинным волосам… Но ничего, отрастут ведь?
— Павел, — начала я, глядя на него внимательно. — А знаешь, мне не нравится твоя куртка.
— Что? — он моргнул.
— Куртка. Она какая-то мешковатая. И цвет неудачный — серый тебя старит. Вот у Димы Козлова куртка гораздо лучше сидит.
— Даш, ты чего? — растерянно пробормотал он. — При чём тут моя куртка?
— А при том, что она мне не нравится. И причёска у тебя неудачная — слишком короткая, ты выглядишь как военный. А улыбка… ты как-то не так улыбаешься. Неестественно.
— Даша, ты издеваешься?
— А ещё, — продолжала я, входя во вкус, — ты слишком много говоришь о футболе. Это же скучно. Лучше бы философией занялся или поэзией. И вообще, мне кажется, тебе нужно стать более чувствительным, более тонким…
— Хватит! — рявкнул Павел. — Что за бред ты несёшь? Я же мужчина, я имею право на своё мнение, на свои интересы!
— А я что, не имею? — спокойно спросила я.
Он замолчал, и я увидела в его глазах понимание.
— Паш, вот именно это я и хотела тебе сказать. Ты имеешь право быть собой. Но и я имею такое же право. А ты три месяца пытался переделать меня под свои представления о том, какой должна быть девушка.
— Но я же… я хотел как лучше…
— Для кого лучше? Для меня или для себя? — я посмотрела на розы в его руках. — Паш, ты даже не знаешь, какие цветы я люблю. Ты ни разу не спросил меня об этом.
— Все девушки любят розы, — неуверенно пробормотал он.
— Я люблю ромашки, — улыбнулась я. — Простые полевые ромашки. Но ты об этом не знаешь, потому что тебе неинтересно, кто я на самом деле. Тебе интересно только то, во что ты можешь меня превратить.
Павел молчал, и я поняла, что он начинает понимать.
— Знаешь, Паш, — сказала я, поднимаясь с лавочки, — я тебе даже благодарна. Ты помог мне понять, что я не хочу быть с человеком, которому нужна не я, а его собственная фантазия о том, какой я должна быть.
— Даш, постой… — он тоже встал. — Может, мы можем попробовать ещё раз? Я буду…
— Нет, Паш. Не буду. Я устала притворяться кем-то другим. Знаешь, твоя бывшая, Лена, тоже пыталась тебя переделать? Помнишь, как ты жаловался, что она критиковала твои увлечения, заставляла одеваться по-другому?
Он кивнул.
— Вот видишь. А теперь ты делаешь то же самое со мной. Получается, что никто из нас не умеет любить человека таким, какой он есть. Но я хочу научиться. Только не с тобой.
Я развернулась и пошла прочь. Павел не остановил меня.
Дома я первым делом достала гитару из чулана. Потом надела свои любимые широкие джинсы и яркую футболку. Посмотрела в зеркало — и увидела себя. Настоящую.
Вечером позвонила Кристине:
— Кристь, всё. Я рассталась с Павлом.
— И как ты себя чувствуешь?
Я задумалась. Как я себя чувствую? Грустно? Да, немного. Больно? Да, тоже есть. Но ещё…
— Свободно, — сказала я. — Я чувствую себя свободно. Как будто сняла тесную одежду после долгого дня.
— Это хорошо, — мягко ответила Кристя. — Значит, ты приняла правильное решение.
Прошло уже полгода с того дня. Павел пару раз пытался со мной заговорить, но я была непреклонна. Сейчас он встречается с Аней Соколовой — тихой девочкой, которая с готовностью переделывает себя под его вкусы. Я не осуждаю её. Каждый выбирает свой путь.
А я выбрала себя. Я снова играю на гитаре, читаю фантастику, громко смеюсь и ношу то, что мне нравится. Я встречаюсь с Мишей из параллельного класса — он говорит, что влюбился в меня именно за то, что я не похожа на других. И знаете что? Он ни разу не попросил меня измениться. Наоборот, он каждый день открывает для себя что-то новое во мне и радуется этому.
— Даш, а ты не жалеешь, что расстались с Павлом? — спросила недавно Кристя.
Я подумала.
— Знаешь, я жалею только об одном — что так долго позволяла ему переделывать себя. Но зато теперь я точно знаю: настоящая любовь — это когда тебя принимают таким, какой ты есть. Со всеми твоими странностями, увлечениями и недостатками. И если кто-то хочет тебя изменить, то он любит не тебя, а свою фантазию о тебе.
Вот такая история. Простая, но важная. Ведь так часто мы готовы отказаться от себя ради отношений, думая, что это и есть любовь. А на самом деле настоящая любовь начинается с принятия — и себя, и другого человека такими, какие вы есть.
И знаете, о чём я думаю? Если бы Павел не пытался меня переделать, возможно, мы бы и правда подошли друг другу. Но он выбрал другой путь. И я благодарна ему за это — ведь именно благодаря ему я поняла, чего я хочу от отношений. И чего не хочу никогда.
А ромашки, кстати, действительно намного красивее роз. Особенно когда их дарит человек, который знает, что ты их любишь.