— Мам, ты точно не хочешь, чтобы я осталась? — Лиза в сотый раз поправила сумку на плече, глядя на мать с тревогой.
— Доченька, я же говорю — обычная проверка. Анализы сдам и домой. Ты на конференцию езжай спокойно, это же важно для твоей карьеры, — Марина Сергеевна старалась говорить бодро, но дочь знала её слишком хорошо.
— Но ты же сказала, что голова кружится уже неделю…
— Лиза, не драматизируй. Возраст, давление скачет. Таблетки выпишут — и порядок. Всё, такси подъехало, давай!
Марина Сергеевна буквально вытолкнула дочь за дверь. Только услышав, как затих звук отъезжающей машины, она позволила себе прислониться к стене. Голова кружилась так, что пол уходил из-под ног.
Три года назад Марина развелась с мужем. Расстались они тихо, без взаимных претензий — просто выгорели за двадцать пять лет брака. Лиза, которой тогда было двадцать два, восприняла новость спокойно: «Мам, я давно чувствовала, что вы с папой как соседи живёте. Главное, чтобы вы оба были счастливы».
Через полгода после развода Марина встретила Игоря. Он работал в соседнем отделе их НИИ, и как-то раз они оказались в одной компании на корпоративе. Разговорились, засиделись допоздна. Игорь был младше на восемь лет, разведён, детей не было.
— Знаешь, что самое смешное? — сказал он тогда, провожая её до дома. — Я тебя заметил ещё пять лет назад. Но ты была замужем, недоступна. А теперь вот судьба свела.
Марина тогда только рассмеялась. Но через неделю они снова встретились, потом ещё и ещё. А через три месяца Игорь сделал предложение.
— Мы же не подростки, чтобы тянуть, — сказал он. — Я знаю, чего хочу. Хочу просыпаться рядом с тобой каждое утро.
Они расписались тихо, без гостей. Марина собиралась рассказать Лизе, но всё откладывала. Сначала у дочери была сессия, потом защита диплома, потом новая работа… А потом прошло столько времени, что признаться стало ещё сложнее.
— Мариш, это же абсурд, — говорил Игорь. — Мы как партизаны живём. То у меня встречаемся, то в гостиницах. Дочь взрослая, она поймёт.
— Я знаю, знаю. Просто… дай мне ещё немного времени. Найду подходящий момент.
Подходящий момент всё не находился. А два месяца назад Марина узнала, что беременна. В сорок восемь лет.
— Это чудо, — шептал Игорь, обнимая её. — Наше чудо.
— Это катастрофа, — плакала Марина. — Как я Лизе скажу? Что я вообще ей скажу? «Привет, дочь, у тебя будет братик или сестричка, а ещё у меня есть муж, с которым мы вместе уже два с половиной года»?
В больницу Марина поехала одна. Игорь был в командировке, должен был вернуться только вечером. «Справлюсь сама», — упрямо повторяла она, хотя с каждой минутой становилось всё хуже.
В приёмном покое молодая медсестра долго заполняла документы.
— Родственников предупредили? Кто-нибудь с вами?
— Нет, я одна.
— Беременность есть?
— Да, двадцать недель.
Медсестра подняла глаза:
— И вы одна приехали в таком состоянии? Где муж?
— В командировке.
— Телефон его запишите. И ещё кого-нибудь из близких.
Марина продиктовала номер Игоря и, помедлив, номер Лизы. «Всё равно она в другом городе», — успокоила себя.
Её положили в палату, поставили капельницу. Врач, женщина лет шестидесяти, смотрела строго:
— Почему тянули? Предобморочные состояния, головокружения — это всё симптомы анемии. При вашем сроке это опасно и для вас, и для ребёнка. Будем наблюдать, анализы взяли. И никакой самодеятельности — лежать и не вставать без разрешения.
Марина покорно кивнула. Телефон она выключила — не хотела беспокоить ни Игоря в командировке, ни Лизу на конференции.
— Простите, вы Елизавета? Дочь Марины Сергеевны Козловой?
Лиза вздрогнула. Звонок раздался прямо посреди её доклада. Она извинилась перед аудиторией и вышла в коридор.
— Да, я. Что случилось?
— Это из больницы номер семнадцать. Ваша мама поступила к нам сегодня утром. Состояние стабильное, но ей требуется наблюдение. Она указала вас как контактное лицо.
— Я сейчас же выезжаю!
— Не стоит паниковать. Повторяю — состояние стабильное. Приезжайте в часы посещений.
Но Лиза уже не слушала. Она вбежала в зал, извинилась, что вынуждена прервать выступление, схватила вещи и помчалась на вокзал. В голове стучало: «Знала же, знала, что надо было остаться!»
Пять часов в поезде показались вечностью. Лиза названивала в больницу, но там только повторяли: «Состояние стабильное, приезжайте в часы посещений». Мамин телефон был выключен.
От вокзала Лиза поехала сразу в больницу. У регистратуры толпились люди.
— Козлова Марина Сергеевна, привезли утром, — Лиза пыталась протиснуться к окошку.
— Молодая женщина, не толкайтесь! Все ищут своих родственников, — одёрнула её пожилая медсестра.
— Я из другого города приехала! Мама одна там!
Кто-то тронул её за плечо. Лиза обернулась и увидела мужчину лет сорока с небольшим, в деловом костюме, с встревоженным лицом.
— Простите, вы сказали — Козлова Марина Сергеевна?
— Да, а вы…?
Мужчина замялся, потом решительно произнёс:
— Я Игорь. Муж Марины.
— Что? — Лиза почувствовала, что земля уходит из-под ног. — Чей муж?
— Послушайте, я понимаю, это шок. Марина собиралась вам рассказать, просто… Давайте отойдём, поговорим спокойно.
— Подождите, подождите. Вы говорите — муж? Муж моей мамы? Но она же… Когда? Как?
— Почти три года.
— Три года?!
Игорь выглядел не менее растерянным, чем Лиза.
— Она боялась, что вы не поймёте. Всё откладывала разговор. А потом… В общем, ситуация осложнилась.
— В смысле осложнилась?
— Марина беременна. Пять месяцев.
Лиза почувствовала, что ей нужно сесть. Игорь подхватил её под локоть, подвёл к скамейке.
— Воды?
— Не надо. Просто… дайте минуту.
Она сидела, пытаясь осмыслить услышанное. Мама замужем. Три года. Беременна. И ничего, ничего ей не сказала!
— Почему она в больнице? Что с ней?
— Сильная анемия, предобморочные состояния. Она не следила за здоровьем, всё скрывала. От вас скрывала беременность, от врачей — что плохо себя чувствует. Я в командировке был, вернулся час назад, сразу сюда приехал. Мне из больницы позвонили.
— И мне позвонили. Сказали, мама указала меня как контактное лицо.
— И меня указала. Как мужа.
Они помолчали.
— Знаете что, — решительно сказала Лиза. — Давайте сначала узнаем, как мама. А потом уже будем разбираться во всём остальном.
Вместе они подошли к регистратуре. Медсестра, увидев их вдвоём, смягчилась:
— Родственники Козловой? Она в терапии, палата двенадцать. Но сейчас не часы посещений. Хотя… ладно, идите. Только недолго и тихо.
Марина лежала с закрытыми глазами. Лицо было бледным, под глазами — тени. Рядом тихо попискивал какой-то прибор.
— Мам? — тихо позвала Лиза.
Марина открыла глаза, увидела дочь и Игоря рядом — и заплакала.
— Лизонька… Прости меня. Прости.
— Тише, мам, тише. Не надо волноваться.
— Я хотела сказать. Честно хотела. Просто… боялась. Думала, ты решишь, что я предаю папу, что я плохая мать…
— Мам, с чего ты взяла? — Лиза села на край кровати, взяла мамину руку. — Я бы радовалась за тебя!
— Правда?
— Конечно! Ты имеешь право на счастье. И папа, кстати, тоже не один — у него уже год как Светлана появилась.
— Что? — Марина приподнялась. — А ты почему молчала?
— А ты почему молчала? — парировала Лиза и вдруг рассмеялась. — Мам, ну мы даём! Обе друг от друга личную жизнь скрывали!
Марина тоже улыбнулась сквозь слёзы. Потом посмотрела на Игоря:
— Вы познакомились?
— В процессе, — сказал Игорь. — Пока только именами обменялись.
— Игорь, Лиза. Лиза, Игорь. Лиза, у тебя будет братик. Или сестричка. Мы ещё не знаем.
— Обалдеть, — выдохнула Лиза. — Я буду старшей сестрой. В двадцать пять лет!
— Ты не злишься?
— Мам, я в шоке, если честно. Но не злюсь. Просто… столько всего сразу. Дай время переварить.
В палату заглянула медсестра:
— Всё, хватит визитов. Больной нужен покой.
— Мы ещё вернёмся, — пообещал Игорь. — Отдыхай.
— Лиза, ты же на конференции должна быть…
— Мам, какая конференция? Я никуда не поеду, пока ты здесь.
Они вышли из больницы вместе. Постояли немного у входа, не зная, что сказать друг другу.
— Кофе? — предложил Игорь. — Тут недалеко есть приличная кофейня.
— Давайте.
За кофе разговор потёк легче. Игорь рассказывал, как они с Мариной встретились, как полюбили друг друга, как мучились из-за необходимости скрывать отношения.
— Я сто раз предлагал поговорить с вами. Но Марина… Она вас очень любит. И очень боялась потерять.
— Дурацкие страхи, — вздохнула Лиза. — Я бы поняла. Может, не сразу, но поняла бы точно. А так получилось ещё хуже — мама здоровье подорвала из-за стресса.
— Теперь главное, чтобы всё обошлось. С ней и с малышом.
— Обойдётся, — твёрдо сказала Лиза. — Должно обойтись. И знаете что? Раз уж мы теперь типа родственники, давайте на «ты». А то как-то странно — у нас с вами общий братик или сестричка будет, а мы на «вы».
Игорь улыбнулся:
— Договорились. И спасибо, что так спокойно всё восприняла.
— А что мне оставалось? Истерику закатить? Мама счастья заслуживает. Вы… то есть ты её любишь?
— Очень.
— Тогда всё правильно. Только больше никаких секретов, договорились? А то я так и не узнаю, что у меня ещё трое братьев где-то есть!
Они засмеялись. Лиза достала телефон:
— Надо папе позвонить. Пусть тоже проведает маму. И заодно свою Светлану мне представит наконец. А то что это такое — все от всех личную жизнь скрывают!
Через неделю Марину выписали. Анемию взяли под контроль, состояние стабилизировалось. Игорь и Лиза приехали за ней вместе.
— Мои дорогие, — Марина смотрела на них со слезами на глазах. — Как же я боялась этого момента. А оказалось — зря.
— Мам, обещай — больше никаких тайн.
— Обещаю. И ты обещай.
— Идёт!
По дороге домой Марина вдруг сказала:
— А ведь хорошо, что так получилось. Плохо, что я в больницу попала, конечно. Но зато все карты раскрылись. И не пришлось мучительно подбирать слова, придумывать, как рассказать.
— Мам, в следующий раз давай без больниц обойдёмся, а? — попросила Лиза. — Просто за чаем соберёмся и все новости друг другу расскажем.
— Давай, — согласилась Марина и крепко сжала руку дочери. — Обязательно давай.