— Илюша, хватит дрыхнуть! Поднимай свою ленивую задницу, дело есть срочное! — выпалила Жанна в трубку так, что у Ильи заложило барабанные перепонки. Сон после ночной смены в такси слетел мгновенно, оставив лишь тупую головную боль посреди прокуренной съемной однушки.
Аня с силой провела диспенсером по картонной коробке. Звук отрывающегося скотча прозвучал в пустой комнате резко, словно выстрел. Впрочем, настоящую оплеуху от судьбы она получила долгих восемь месяцев назад.
Туман висел над Сосновкой плотным сизым одеялом, когда Полина тихонько прикрыла за собой калитку. Воздух пах сырой землей, печным дымом и тем колючим осенним холодом, который пробирает до самых костей.
Рояль стоял у дальней стены — старый «Бехштейн» с облупленной педалью и тяжелой крышкой. Официанты обходили его, как обходят мебель, к которой привыкли и которую давно перестали замечать. Нина заметила его сразу.
Забор рос на глазах. Глухой, из бордового профнастила. Он намертво перекрыл привычную тропинку к реке. Нина вытерла мокрые руки о передник, бросила тряпку на крыльцо и решительно зашагала за калитку. — Эй, соседи! — крикнула она. — Вы чего тут удумали?
На базе металлопроката вовсю хозяйничал февраль. Бетонный пол ангара промерз насквозь, и холод забирался под подошвы, как ни кутайся. Вера Павловна, плотная женщина с тяжелой походкой, пристроила электрический чайник на стопку фанерных листов.
— Ну что, хозяюшка, принимай комиссию. Красишь? Ну крась, крась. Только слой потоньше размазывай. Краска нынче — как жидкое золото, а ты льешь, будто у нас тут реставрация Эрмитажа, а не гнилой штакетник.
