— Значит так, Виталик, — Катя с легким стуком поставила перед мужем кружку с горячим чаем. — Раз уж ты на сторону лыжи навострил, давай договоримся как взрослые цивилизованные люди. Я тебя отпущу без скандалов и истерик, но с одним маленьким условием. Замену ты мне сам найдешь.
Виталик поперхнулся овсяным печеньем и зашелся в глухом кашле, покраснев до самых корней волос.
— Какую еще замену? Кать, ты чего с утра пораньше белены объелась? Сны плохие снились? — прохрипел он, вытирая слезящиеся глаза.
— Самую обычную, Виталик, — совершенно спокойно продолжила она, присаживаясь напротив и подпирая щеку рукой. — Из своих неженатых друзей подберешь мне нормального мужика. Чтобы не пьющий был, работящий, с чувством юмора и меня на руках носил. Передашь, так сказать, из рук в руки, по описи. А потом со спокойной, чистой совестью пойдешь к своей этой… как там ее зовут? Светочка? Леночка?
Муж уставился на неё так, словно у Кати прямо на лбу только что выросли ветвистые рога, а сама она запела частушки на китайском языке.
***
А всё началось с того, что Катя, женщина тридцати четырех лет от роду, умная и проницательная, стала замечать в своем благоверном неприятные перемены. Двенадцать лет брака — срок солидный. Как говорится, пуд соли съели, ипотеку выплатили, сына Даньку в пятый класс отправили. Страсти первых лет, понятное дело, поутихли, уступив место теплой домашней рутине. Оно бы ничего, многие так живут и горя не знают, да вот только рутина эта вдруг стала давать трещины.
Виталик вдруг повадился телефон экраном вниз класть. Пароль сменил, хотя сроду у них отпечатком пальца оба телефона разблокировались. Потом начались эти классические, затертые до дыр «задержки на работе», «срочные совещания по пятницам» и новый парфюм, который он сам себе купил, хотя раньше даже гель для душа без Кати выбрать не мог.
Любая другая на месте Кати полезла бы в телефон, устроила слежку, наняла бы детектива или закатила грандиозный скандал с битьем тарелок из праздничного сервиза. Но Катя была женщиной мудрой. Она понимала: скандалом мужика не удержишь, а только быстрее в чужие объятия толкнешь. Поплакала она, конечно, закрывшись в ванной пару раз, пожалела свои лучшие годы. А потом вытерла слезы, посмотрела на себя в зеркало и решила: разводиться из-за какой-то там мимолетной интрижки она не станет, но и терпеть лапшу на ушах не собирается. Мужа надо было встряхнуть. Да так, чтобы у него вся дурь из головы разом вылетела.
— Какая Леночка? — Виталик попытался изобразить праведный гнев, но глаза его так и бегали по кухне. — Кать, ты чего придумываешь? У меня и в мыслях не было! Я работаю как проклятый, всё в семью, а ты мне тут какие-то замены предлагаешь!
— Ой, Вить, не делай мне смешно, — Катя мягко улыбнулась, отпивая кофе. — Мы с тобой не первый день женаты. Я же вижу, что ты перегорел. Глаза у тебя потухли, когда на меня смотришь. А я женщина молодая, мне тоже любви хочется. Вот я и подумала: раз уж ты мыслями уже в другой гавани, так позаботься о той, с кем двенадцать лет под одним одеялом спал. Я же не чужая тебе, правда?
— Не чужая… — растерянно пробормотал Виталик.
— Ну вот и отлично! — Катя хлопнула в ладоши. — Даю тебе месяц на подбор кандидата. И помни: абы к кому я не пойду. Ты меня знаешь, у меня запросы высокие.
Виталик встал из-за стола, забыв допить чай. В голове у него явно крутились шестеренки, пытаясь переварить услышанное. Он-то думал, если жена узнает (а у него действительно намечался легкий, пока еще платонический флирт с новенькой стажеркой), будут слезы, упреки, раздел квартиры по суду. А тут — «найди мне мужика».
***
Первые дни Виталик ходил сам не свой. Он думал, что Катя пошутила. Ну, ляпнула со зла, чтобы уколоть. Но Катя взялась за дело с пугающей серьезностью.
Вечером в пятницу, когда Виталик обычно собирался с ребятами в гараже или ехал на свою «подработку» к стажерке, Катя вышла в коридор при полном параде. Новое платье, облегающее фигуру, каблуки, укладка, аромат французских духов.
— Ты куда это вырядилась? — хмуро спросил муж, невольно залюбовавшись женой. А ведь он и забыл, какая она у него красавица, когда не в домашнем халате.
— Как куда? С Маринкой в кафе идем. Должна же я начинать в свет выходить, товар лицом показывать. Кстати, Вить, — она обернулась у самого порога. — А как там твой Серега поживает? Он же вроде с женой развелся в прошлом году?
— Серега? — Виталик напрягся. — Нормально поживает. А тебе зачем?
— Да вот думаю, может, присмотреться к нему? — Катя задумчиво поправила локон. — Мужик он видный, зарабатывает прилично, дачу недавно достроил. Как думаешь, мы бы с ним сошлись характерами?
— Кать, ты с ума сошла? — Виталик даже голос повысил. — Какой Серега? Он же… он же храпит как трактор! И вообще, он бабник!
— Ну, храп — дело житейское, беруши куплю, — беспечно отмахнулась жена. — Зато непьющий. Ладно, ты подумай, может, в следующие выходные нас с ним в ресторан позовешь, организуешь нам, так сказать, неформальную встречу. Всё, я побежала, не скучай!
Когда за Катей захлопнулась дверь, Виталик почувствовал, как внутри закипает что-то темное и колючее. Серега! Этот лысеющий ловелас будет трогать его Катю? Да ни в жизнь! Виталик так разозлился, что даже стажерке в тот вечер не позвонил. Сидел дома, щелкал пультом от телевизора и злился на Серегу, который вообще ни сном ни духом не ведал о своей новой роли.
На следующей неделе Катя подкинула новую кандидатуру.
— Витюш, слушай, а Пашка из соседнего отдела у вас еще холостой? — спросила она за ужином, нарезая салат.
— Пашка? — Виталик чуть не подавился котлетой. — Ты что, всех моих друзей решила перебрать?
— Ну а как ты хотел? — Катя пожала плечами. — Ты же сам не шевелишься. Месяц идет, а ты мне ни одного варианта не предложил. Приходится самой инициативу проявлять. Пашка вроде тихий, спокойный, книжки читает.
— Он скучный! — выпалил Виталик. — Он тебе через неделю надоест. Он только и делает, что в компьютерные игры рубится сутками. Кать, ну прекращай ты этот цирк!
— Какой цирк? Я о своем будущем забочусь. Не хочешь Пашку, давай рассмотрим Игоря.
— Игорь жадный! Он за копейку удавится. Он тебе зимой снега не принесет!
— Ой, какие мы разборчивые, — усмехнулась жена. — Прямо никто тебе для меня не хорош. Знаешь, Виталик, если ты так всех своих друзей забраковал, придется мне за пределы твоего круга выходить. А там уж я за последствия не ручаюсь.
С этого дня жизнь Виталика превратилась в ад. Он начал присматриваться к своим друзьям и знакомым совершенно другими глазами. И то, что он видел, ему категорически не нравилось. Вот смеется над анекдотом Леха — а ведь Леха бабник, точно Катю обидит. Вот солидный Михаил Иванович — но он же старый, куда ему Катя!
Виталик вдруг осознал: он никому не хочет отдавать свою жену. Совершенно никому. Он смотрел, как она собирается по утрам на работу, как смеется по телефону с подругами, как готовит ужин, напевая себе под нос. Она вдруг стала казаться ему какой-то новой, загадочной, неуловимой. А его интрижка со стажеркой вдруг показалась такой мелкой, пошлой и глупой, что ему самому стало тошно. Что он творит? Зачем он своими руками разрушает семью, отдает кому-то женщину, которую, оказывается, всё еще дико ревнует?
***
Кульминация наступила ровно через три недели после того памятного разговора на кухне.
Вечером в пятницу Катя снова нарядилась. На этот раз она надела красное платье, которое Виталик особенно любил, сделала яркий макияж и заказала такси.
— Ты куда? — голос Виталика дрогнул. Он стоял в коридоре, преграждая ей путь к двери.
— На свидание, — спокойно ответила Катя, поправляя сумочку. — Раз уж ты не смог мне никого подобрать, Маринкин муж познакомил меня со своим двоюродным братом. Отличный мужчина, между прочим. Свой бизнес, детей нет, к браку готов. Идем сегодня в театр, потом в ресторан.
Виталик почувствовал, как у него темнеет в глазах. Какой-то чужой мужик поведет его Катю в театр? Будет смотреть на нее, говорить ей комплименты, а потом, может быть, попытается поцеловать?
— Ты никуда не пойдешь, — глухо сказал он, сжимая кулаки.
— Это еще почему? — Катя вскинула брови. — Мы же обо всем договорились. Ты сам свой шанс упустил. Дай пройти, Виталик, такси ждет.
— Я сказал, ты никуда не пойдешь! — он шагнул к ней, схватил за плечи и прижал к себе. — Катя, прекрати. Пожалуйста, прекрати этот бред.
— Бред? — она подняла на него глаза, и в них не было ни насмешки, ни злости, только усталость и глубокая грусть. — Бред, Витя, это то, что мы с тобой последние полгода живем как соседи. Бред — это твои пароли на телефоне и запах чужих духов от рубашек. Я не собираюсь быть запасным аэродромом. Разводимся, значит разводимся. Пусти.
— Я не хочу разводиться, — прошептал он, утыкаясь лицом в ее волосы. — Катька, дурак я. Какой же я идиот. Прости меня. Слышишь? Прости. Нет у меня никого, и не будет. Это помутнение было, кризис этот дурацкий… Я как представил, что ты с другим будешь, что кто-то другой будет с тобой просыпаться… Меня чуть не разорвало изнутри. Кать, я никому тебя не отдам. Ни Сереге, ни Пашке, ни этому бизнесмену твоему.
Катя стояла молча, слушая, как бешено колотится его сердце. Впервые за долгое время она чувствовала, что муж говорит искренне, без фальши.
— Отпустишь на сторону — убью обоих, — добавил он с отчаянной злостью.
— Ну, убивать никого не надо, уголовный кодекс нам этого не простит, — Катя слегка отстранилась и посмотрела ему в глаза. — А вот телефон свой разблокируешь и прямо сейчас при мне этой своей мадам напишешь, чтобы номер твой забыла. Сможешь?
— Прямо сейчас, — кивнул Виталик. Он достал телефон, разблокировал его и быстро набрал сообщение, после чего отправил контакт в черный список. — Всё. Стер. Кать, давай начнем сначала? Я всё исправлю, клянусь.
— Посмотрим на твое поведение, — строго сказала Катя, но в уголках ее губ уже пряталась улыбка. — А такси придется отменить. Жалко, конечно, я так в театр хотела сходить.
— Мы пойдем в театр, — тут же подхватил Виталик. — Завтра же билеты куплю. На всё, что захочешь. Хоть на балет, хоть на оперу.
***
Жизнь, как река, иногда требует, чтобы в нее бросили камень, иначе вода застоится и зацветет. Скандал не состоялся, посуда осталась цела, а семья сохранилась. Виталик после этой встряски изменился до неузнаваемости. Стал снова цветы без повода дарить, на выходных сам ужин готовить повадился, а на друзей своих неженатых смотрел с подозрением — мало ли, вдруг кто-то из них всё еще на его жену виды имеет.
А Катя… Катя просто мудро улыбалась. Она-то знала, что никакого двоюродного брата у Маринкиного мужа отродясь не было, а в тот пятничный вечер такси должно было отвезти ее к маме на дачу. Но ведь в семейной жизни главное — правильная стратегия и вовремя поданная идея. Иначе как бы еще мужик понял, какое сокровище у него прямо под носом находится?
Вот так и бывает: иногда, чтобы сохранить свое, нужно сделать вид, что готов отдать это чужому. И тогда всё быстро встает на свои места.
