Алексей держал конверт с кривовато выведенным адресом. Он перечитал записку на вырванном из блокнота листе уже в третий раз. «Лёша, нам надо поговорить. Мне нужно многое тебе сказать. Не ради меня — ради тебя самого.
Мария поправила занавеску на окне больничной палаты. За окном шумел город — безразличный, спешащий. Молодой мужчина обнимал женщину за плечи, что-то шептал. Женщина рассмеялась. Мария отвернулась. — Так вот, Мария Алексеевна, — доктор Соколов постукивал
Октябрьский туман окутывал район, размывая контуры панельных домов. Анна смотрела в окно. Три недели в новой квартире, а чувство временности не исчезало. За стеклом расстилалась чужая жизнь — незнакомый двор, группы подростков, детская площадка с потрепанными качелями. — Аня, ужинать!
— Он опять просит денег, — Андрей отложил телефон. — Говорит, всего на месяц. Потом вернёт с процентами. Татьяна подняла взгляд от ноутбука. — Сумма? — Двести тысяч. Татьяна захлопнула ноутбук. Почти год они с мужем откладывали на первоначальный взнос по ипотеке.
— Лёш, повернись влево. Теперь улыбнись шире! — Вика нахмурилась, глядя в экран смартфона. — Нет, не так… Что с тобой сегодня? Ты же умеешь нормально улыбаться. Алексей вздохнул и попытался изобразить требуемую эмоцию.
История о том, как слабоумие меняет не только больного, но и его близких. О вине, усталости и невозможности сделать «правильный» выбор в ситуации, когда любое решение причиняет боль. Анна шла по коридору сестринского отделения.
Марина смотрела на свое отражение в витрине кофейни. Седеющие волосы, морщинки вокруг глаз — в пятьдесят семь ее тело несло отпечаток всей их с Игорем семейной жизни. «Почему именно сейчас?» — этот вопрос преследовал ее последние полгода. Почему не десять лет назад, когда Антон уехал учиться?
