Малинник в тот июль удался на славу. Ягода висела тяжёлыми гроздьями, тёмная, сахарная, и обирать её надо было каждое утро — не оберёшь, так осыплется в траву или дрозды поклюют. Инна ходила вдоль кустов с литровым бидоном, к полудню пальцы делались липкими
Всё нажитое за двадцать лет уместилось в два баула да закопчённый чайник. Валерий подтянул на бауле лямку, притопнул ногой — влезет ли сверху ещё пара рабочих рукавиц, — и остался собой доволен. Лёгкий он был на подъём, вахтовик: где стройка — там и постель
Нина Сергеевна домётывала тряпкой мел в угол доски, когда телефон на учительском столе дёрнулся и пополз к краю — второй раз за минуту. Она повесила тряпку на гвоздик и взяла трубку. Сорок два непрочитанных.
После Крещения мороз в Кедровом сделался такой, что по утрам его слышно было раньше, чем видно. Ещё лёжа в темноте, Аля узнавала его по звукам: по тому, как выстреливали в стенах промёрзшие за ночь брёвна — коротко, звонко, точно кто щёлкал по избе снаружи ногтем;
— Стала Быстрица, — объявил Демид, притопывая обледенелым валенком у весовой будки. — За одну ночь встала, как по уговору. Теперь, Ниловна, до самого апреля напрямки будем ходить, а не в обход через мост.
Егор вёл внучку в школу и за квартал до угла принялся сворачивать её на другую сторону — там, у баков, крутилась собака. Обыкновенная дворняга, рыжая, хвост баранкой, никого не трогала, деловито обнюхивала брошенный пакет.
За окном текла чёрная степь, и по ней, отставая и снова догоняя вагон, бежали редкие огни — то фонарь на переезде, то одинокое окно в поле, то красная точка вышки где-то у горизонта. Денис сидел на боковой нижней полке, привалившись виском к холодному
