Глава 12. Схватка в пустоши
Кира ввалилась обратно в заимку, с трудом захлопнув за собой тяжелую деревянную дверь. Воздух внутри казался обжигающе горячим после ледяного ада снаружи. Буржуйка все еще гудела, отбрасывая на бревенчатые стены оранжевые, успокаивающие блики.
Яков спал в том же положении. Девочка прислонилась лбом к дверному косяку, пытаясь унять бешеный стук сердца. Фотопленка и накладные надежно лежали во внутреннем кармане куртки. Она смогла. Вылазка на вражескую территорию увенчалась успехом.
Но стоило ей опустить взгляд на ноги, как мимолетное чувство победы рассыпалось в прах.
От ее обледенелых, грязных ботинок на пол натекли темные лужицы. Она обернулась и посмотрела в маленькое квадратное окно. Густой снегопад, бушевавший еще час назад, прекратился. Но шквальный ветер никуда не делся — он с воем гнал по земле сухую ледяную крошку. На свежем снегу от самого кирпичного здания АБК до порога деревянной заимки тянулась глубокая, непрерывная борозда ее бегства, которую низовая поземка просто не успевала скрыть.
Артур был городским, но он был умным хищником. Придя в себя после падения на бетонной лестнице, он выглянет из разбитого окна лаборатории и увидит эту отчетливую дорожку в лунном свете. Он пойдет по ней. Ему не нужны ищейки — след вел прямо сюда.
Если Кира останется в избе, он просто выбьет дверь, застрелит спящего Якова и заберет документы с ее трупа. Заимка больше не была убежищем. Она стала смертельной мышеловкой.
Кира посмотрела на безмятежное, изможденное лицо отца. Она не могла позволить ему умереть из-за ее недооценки погоды.
Девочка сбросила с себя оцепенение. Вытащила из-за пазухи тетрадь Дениса, свернутые накладные и пленочный фотоаппарат, туго завернула их в кусок старого брезента и засунула в щель под нижним бревном у самой печи, завалив тайник золой. Если она не выживет этой ночью, пусть хотя бы улики останутся здесь, подальше от рук Пиджака.
Затем она подобрала с пола тяжелый охотничий тесак. Металл рукояти привычно лег в ладонь.
Выйдя наружу, Кира не стала прятаться. Наоборот, она намеренно начала проваливаться в снег, создавая новую, широкую и отчетливую тропу, уводящую от заимки в сторону горного склона. Ей нужно было стать приманкой. Увести убийцу как можно дальше от отца. И она знала только одно место, где у нее мог быть хотя бы микроскопический шанс уравнять силы.
Туда, где чернели гигантские бетонные колодцы вентиляционных шлюзов старой шахты. В самый эпицентр инфразвуковой воронки.
Подъем давался мучительно. Вибрация земли нарастала с каждым метром, превращаясь из мелкой дрожи в агрессивные, выматывающие толчки. Когда Кира достигла вершины технического плато, она оказалась в жутком индустриальном лабиринте. Исполинские ржавые трубы, толщиной в человеческий рост, изгибались под прямыми углами, уходя в скалу. Ветер с воем закручивался в их металлических зевах. Для Киры этот невидимый акустический шторм выражался лишь в давящей тошноте и тупой боли в костях.
Она остановилась у главного распределительного шлюза — огромной трубы, частично перекрытой массивной, заржавевшей металлической заслонкой. Фиксатор заслонки, толстый стальной штырь, был покрыт коркой льда. Поток воздуха с ревом уходил в открытую половину зева.
Внезапно темноту между трубами разрезал белый луч фонаря.
Кира резко обернулась. Из-за ближайшей бетонной опоры вышел Артур Вайс.
Он дышал тяжело, с заметным хрипом. Инфразвук, который он так любил использовать против деревенских жителей, снова начал уничтожать его собственный вестибулярный аппарат — Артура шатало, он тяжело оперся плечом о ледяной металл трубы. Но в его руке был намертво зажат пистолет. Дуло смотрело прямо в грудь Киры.
Артур остановился в пяти метрах от нее, понимая, что бежать ей некуда. Сзади был лишь крутой обрыв и ревущие жерла шахт. Чтобы не слепить себя отраженным от снега светом, он опустил фонарь вниз. Отраженный снизу луч выхватил его лицо — половина была залита запекшейся кровью от недавнего удара о ступени, дорогое пальто порвано на плече. Пиджак криво, торжествующе усмехнулся. Он что-то сказал, и Кира смогла без труда прочитать по его освещенным, окровавленным губам два коротких слова:
— Попалась, убогая.
Он начал поднимать пистолет на уровень глаз, выцеливая ее для верного выстрела в голову.
Кира не стала бросаться на него. Взрослый вооруженный мужчина застрелил бы ее прежде, чем она сделала бы даже два шага по льду. Она не собиралась побеждать его в драке. Она собиралась использовать против него физику.
Девочка резко развернулась к трубе, обеими руками занесла над головой тяжелый тесак Дениса и со всей силы, вложив в этот удар всю свою боль, отчаяние и ярость, ударила по проржавевшему, покрытому толстым слоем льда фиксатору заслонки.
Металл с резким лязгом поддался. Ледяная корка брызнула в стороны. Старый стальной штырь, удерживавший створку, надломился и вылетел из паза.
Кире не нужно было двигать тяжелую конструкцию самой. Массивная ржавая заслонка, лишившись единственного упора, была мгновенно подхвачена шквальным потоком горного ветра и с чудовищным грохотом захлопнулась, намертво перекрыв один из главных выпускных каналов шахты.
Аэродинамика огромного подземного резонатора изменилась в долю секунды. Воздушный поток, не найдя выхода в закрытой трубе, сжался до предела и с ревом ударил через соседние, более узкие отводы, формирующие полузамкнутое пространство прямо вокруг них.
Инфразвуковая волна колоссальной плотности вырвалась наружу. Звуковое давление мгновенно достигло критических 135 децибел.
Киру отбросило на бетонную площадку от резкого скачка давления. Ее внутренности скрутило мучительной судорогой, словно кто-то сжал органы гигантским кулаком.
Но для Артура этот акустический удар стал фатальным. Физика сработала безотказно, не делая скидок на его интеллект или статус. Концентрированная стоячая волна инфразвука на частоте около 18 Герц ударила по его нервной системе как кувалда. Пистолет выпал из ослабевших пальцев, глухо стукнувшись о лед. Инспектор судорожно схватился за уши, его глаза дико, неконтролируемо задергались в глазницах, полностью теряя способность фокусироваться на цели.
Его вырвало желчью. Окончательно потеряв ориентацию в пространстве и способность управлять собственным телом, Артур Вайс с истошным, беззвучным для Киры криком рухнул на обледенелую стальную решетку, корчась в приступе жесточайшего акустического шока.
Ловушка закрылась.
Изоляция
Бетонная площадка перед вентиляционным шлюзом ходила ходуном. Инфразвук, запертый в изменившей геометрию аэродинамической трубе, достиг такой плотности, что воздух казался твердым.
Кира стояла на четвереньках, прижимаясь животом к ледяному бетону. Ее тошнило. Вибрация проникала под кожу, заставляя внутренние органы болезненно сжиматься, а зубы — мелко и бесконтрольно стучать друг о друга. Но, в отличие от Артура, ее мозг не пытался обработать этот чудовищный гул через слуховой аппарат. Для нее это была лишь жестокая механическая тряска, которую можно было перетерпеть.
Для Пиджака это был конец.
Взрослый, сильный мужчина, еще минуту назад державший ее на мушке, теперь был жалкой, сломанной куклой. Он лежал на стальной решетке в пяти метрах от нее, свернувшись в клубок. Его руки в дорогих кожаных перчатках до крови впивались в уши, пытаясь заглушить то, что заглушить было невозможно — звук рождался внутри его собственной черепной коробки. Глазные яблоки инспектора вибрировали с такой скоростью, что он не мог сфокусировать взгляд на выроненном пистолете, лежащем всего в шаге от него. Его вестибулярный аппарат был тотально уничтожен частотой 18 Герц. Артура безостановочно рвало на лед.
Кира заставила себя подняться. Боль в обмороженных ногах и ушибленном при падении колене ударила в мозг, но она лишь крепче стиснула зубы.
Она медленно, хромая, начала отступать к выходу из технической зоны.
Сзади находилась тяжелая гермодверь — единственный выход из этого бетонного колодца, ведущий обратно на склон горы. Артур сам загнал ее сюда, рассчитывая, что шум труб скроет выстрел. Теперь этот колодец стал его тюрьмой.
Девочка перешагнула через высокий порог. Ветер здесь, снаружи шлюза, тоже был сильным, но разрушительный инфразвуковой резонанс остался внутри, в замкнутом пространстве труб.
Кира ухватилась за ржавую ручку массивной железной двери и потянула ее на себя. Петли, не смазывавшиеся десятилетиями, со скрежетом поддались.
Сквозь сужающуюся щель она в последний раз посмотрела на своего врага. Артур Вайс, корпоративный ликвидатор, человек, который холодным расчетом убил ее брата и свел с ума целую деревню, полз по решетке. Его лицо, перепачканное кровью и рвотой, исказила гримаса чистого, первобытного ужаса. Он тянул руку к спасительному выходу, беззвучно разевая рот. В его глазах больше не было высокомерия. Только немая мольба.
Кира не чувствовала к нему ни жалости, ни торжества. Только холодную, как уральский снег, пустоту.
Она с силой захлопнула дверь.
Увесистый металлический лязг отрезал Артура от внешнего мира. На наружной стороне двери виднелись массивные скобы для навесного замка, которого давно не было. Кира огляделась и заметила в снегу кусок старой, толстой арматуры — остаток строительного мусора.
Она подняла ржавый прут, вставила его в проушины и с силой забила до упора тяжелым тесаком Дениса, намертво блокируя засов.
Шквальный ветер, бьющий со стороны оврага, гнал восходящим потоком теплый пар от лопнувших бочек вверх по склону, затягивая токсичные испарения фосфорорганики прямо во впускные решетки закрытого колодца. Артур остался там, запертый наедине с концентрированным нейротоксином и сводящим с ума гулом, который он сам использовал как оружие. Математика убийцы обернулась против него самого.
Кира выдохнула. Ее плечи опустились. Воздух снаружи был ледяным, чистым и спасительно спокойным. Дрожь земли здесь почти не ощущалась.
Она развернулась и, прихрамывая, побрела вниз по склону, обратно к заимке, где ее ждал отец. В тайнике под печью надежно лежали пленка и накладные. Завтра утром буря стихнет, и она выведет выживших. Мистика умерла сегодня ночью. Осталась только беспощадная реальность.
Эпилог
Утро разорвало свинцовую пелену облаков ярким, почти невыносимо слепящим солнечным светом. Буря, бушевавшая двое суток, улеглась, оставив после себя идеально ровный, искрящийся наст и звенящую, абсолютную тишину. Для Киры эта тишина была привычной, но сегодня она впервые за долгое время ощущалась не как вакуум, а как гарантия безопасности. Земля под ногами больше не дрожала.
Первые гулкие вибрации пробились сквозь снег ближе к полудню. Со стороны переметенной трассы, сминая двухметровые сугробы, в поселок вползла колонна тяжелых снегоболотоходов МЧС и машин медицины катастроф. Елена, водитель автолавки, все-таки оказалась крепче обстоятельств: поняв, что машина мертва, она ушла на лыжах сквозь ночной шторм и сумела добраться до ближайшего кордона лесоохраны.
Тихий, отрезанный от мира поселок мгновенно наполнился людьми в форме.
Спецназ и следователи, руководствуясь записями на обрывке бумаги, который им передала Кира, вскрыли промышленную зону. Тяжелую гермодверь вентиляционного шлюза пришлось срезать автогеном — забитый Кирой стальной прут намертво заклинил засов.
Когда дверь рухнула в снег, спасатели отшатнулись. Внутри, в бетонном мешке, наполненном едким запахом чеснока и жженой резины, лежал Артур Вайс.
Ликвидатор был жив, но от прежнего лощеного хищника в дорогом пальто не осталось ничего. За одну ночь, проведенную в эпицентре 135-децибельной инфразвуковой воронки и в облаке концентрированных испарений нейротоксина, он постарел на двадцать лет. Его волосы стали пепельно-седыми. Он забился в угол, обхватив колени дрожащими руками, и непрерывно раскачивался из стороны в сторону.
Когда фельдшеры попытались поднять его на носилки, Артур закричал и попытался отбиться от них, глядя широко раскрытыми, безумными глазами в пустые углы. Его разрушенный вестибулярный аппарат и отравленный мозг навсегда заперли его в том самом мире призраков, который он так цинично выдумал для деревенских жителей. Он стал последней жертвой собственного проклятия.
Тем временем в деревне развернули полевой госпиталь. Медицинский вердикт был вынесен быстро и безапелляционно. Врачи брали кровь у истощенных, бредящих людей и один за другим фиксировали суженные зрачки, брадикардию и угнетение дыхания.
— Массовое отравление фосфорорганическими соединениями, — произнес главный токсиколог бригады, и Кира, наблюдавшая за ним издали, легко прочитала эти спасительные слова по его губам.
Пациентам начали вводить антидот. Как только химия крови стала приходить в норму, слуховые паракузии и зрительные галлюцинации начали отступать. Люди, еще вчера готовые убивать друг друга из-за страха перед демонами, молча смотрели на суетящихся врачей. Легенда о «хозяине тайги» рассыпалась в прах, раздавленная медицинскими фактами и пробирками с противоядием.
Кира сидела на кушетке в теплом, ярко освещенном салоне машины скорой помощи. Запах медикаментов здесь казался самым прекрасным ароматом на свете. На соседней койке, укрытый термоодеялом, спал Яков. К его руке тянулась трубка капельницы. Его грудь мерно вздымалась. Лицо старика разгладилось — врачи заверили, что после детоксикации приступы деменции вернутся в контролируемую норму.
Дверь скорой открылась. В салон заглянул уставший, немолодой следователь прокуратуры. Он осторожно, словно величайшую драгоценность, принял из рук Киры старый пленочный фотоаппарат и завернутые в пластик документы с подписями руководства компании. Доказательства, которые гарантировали, что за эту экологическую катастрофу и гибель Дениса ответят люди в самых высоких кабинетах.
Следователь кивнул ей, в его глазах читалось искреннее уважение. Он что-то сказал, но Кира не стала читать по его губам. Она просто слабо улыбнулась и отвернулась к окну.
Машина тронулась, мягко покачиваясь на рессорах. Кира смотрела, как замерзшая, белая пустошь медленно уплывает назад.
Долгие годы она считала свою глухоту изъяном, проклятием, навсегда отрезавшим ее от нормальной жизни. Но сегодня ночью эта пустота спасла ей жизнь. Когда мир сошел с ума от звуков, когда слова стали ложью, а шум ветра превратился в оружие, ее тишина стала самым крепким щитом, о который разбился хитроумный план убийцы. И в этой абсолютной, безмятежной тишине она впервые за много лет почувствовала себя абсолютно свободной.
