Так всем легче
— Всё, Вадик. Я с человеком договорилась. В субботу отвезёшь — и не смотри на меня так. Алёна поставила передо мной тарелку с котлетами и села напротив, прямая, как на собрании. Семнадцать лет женаты — я её повадки наизусть знаю.
Сейчас читают
Рушник с петухами
— Печь?! Сама?! — Жанна Аркадьевна аккуратно положила вилочку на блюдце. — Татьяна, голубушка, ну кто же сейчас сам каравай печёт? Заказывают в кондитерской, по эскизу, с позолотой. А то — петухи какие-то, рушники… Не колхоз же у нас, прости господи.
Пусть договорит
— Продай его, Лёша. Христом-богом прошу — продай. Наташа сидела на самом краешке табуретки, как в гостях у чужих людей. Это у родного-то брата, на кухне, где она полжизни чаи гоняла. Тамара поставила перед ней чай со смородиновым листом — чашка так и стояла нетронутая, остывала. — Кого продать-то?
Царское варенье
— Ключи. Я не понял — ключи от дома у кого? Виталий спросил это через весь поминальный стол — поверх блинов и кутьи, поверх Капиной фотографии с чёрной ленточкой на углу. Спросил громко, по-хозяйски, как кондуктор про билетик.
Та, к которой шли. Глава 4
Та, что пришла в ночь Варя так и не сумела ответить. Что было ответить на такое… Сказать «да, не оставлю» — значило вслух признать всё то, чего она и наедине с собой страшилась; сказать «нет, что ты, Тонечка, выдумала» — значило солгать этой светлой
Три пиона
— Девочки, гляньте! Соня! Ты, что ли? Голос у Вики звонкий, на полрынка. Соня вжала голову в плечи и натянула панаму до самых бровей, но поздно было — три фигурки уже плыли к прилавку сквозь субботнюю толчею.
Кривые обои
— Прокис у тебя суп, Лена. Я вылила. Дима как раз в прихожей ботинки расшнуровывал — так и замер с одним ботинком в руке. Голос у матери был не виноватый и даже не сердитый — будничный. Таким голосом говорят: «Дождь на улице». Вылила — и вылила. На кухне пахло борщом. Мать стояла у плиты и […