Глава 9. Защита
Полицейский был молодой, лет двадцать пять. Сидел на кухне, пил чай, записывал в блокнот.
— Значит, сообщение пришло в девятнадцать сорок три. Номер неизвестный. Фотография вашей дочери у школы.
— Да.
— Угрозы были раньше?
Артём переглянулся с Катей.
— Звонили. Анонимно. Говорили — не лезьте, куда не надо.
— Когда?
— Две недели назад.
— Почему не обращались?
— А толку? — Артём дёрнул плечом. — Номер одноразовый, ничего не докажешь.
Полицейский кивнул, записал. Потом:
— Вы понимаете, с кем связались?
— В смысле?
— Холодов. — Полицейский понизил голос. — Я читал статью. Все читали. Но он… у него связи. Везде.
— Я в курсе.
— Мы заявление примем. Проверим номер. Но… — он замялся.
— Но ничего не найдёте.
— Скорее всего.
Катя стояла у окна, обхватив себя руками. Соня сидела в своей комнате — дверь закрыта, музыка играет. Она ещё не знала.
— Что вы посоветуете? — спросил Артём.
— Охрана. Камеры. Не отпускать дочь одну. — Полицейский захлопнул блокнот. — И осторожнее с публикациями. Такие люди шутить не любят.
Он ушёл. Артём запер дверь, вернулся на кухню.
— И что теперь? — спросила Катя. Голос тихий, злой.
— Не знаю.
— Нет, ты знаешь. Ты просто не хочешь говорить.
— Кать…
— Они угрожают нашей дочери, Артём! — Она повысила голос. — Нашей! Четырнадцатилетней! Что ты собираешься делать?
— Я найму охрану. Поставлю камеры. Соню буду возить сам.
— И сколько это продлится? Неделю? Месяц? Год?
— Сколько нужно.
Катя села на стул. Потёрла виски.
— Я так не могу. Понимаешь? Я не могу жить в страхе. Каждый день думать — а вдруг сегодня что-то случится.
— Я понимаю.
— Нет, не понимаешь. — Она подняла на него глаза. — Ты начал всё это. Ты. Не я, не Соня. Ты решил копать, ты нашёл сестру, ты пошёл к журналистам. А расплачиваемся мы все.
Артём молчал. Она была права. Во всём права.
— Я не отступлю, — сказал он наконец.
— Я знаю.
— Но я вас защищу. Любой ценой.
— Любой? — Катя хмыкнула горько. — А если цена — наша семья? Если я заберу Соню и уеду?
— Куда?
— К маме. В Тверь. Пока всё не закончится.
Артём смотрел на неё. Девятнадцать лет вместе. Двое детей — Соня и старший, Димка, который давно живёт отдельно. Всё, что он строил. Всё, чем дорожил.
— Может, так и правда лучше, — сказал он.
Катя вздрогнула.
— Ты серьёзно?
— Серьёзно. Если они до вас не дотянутся — им нечем будет давить. А я закончу то, что начал.
— Один?
— Не один. Борис, Нина, журналист этот. Мы справимся.
Катя долго молчала. Потом встала, подошла к нему, обняла. Крепко, молча.
— Я тебя ненавижу, — сказала в плечо.
— Знаю.
— И люблю.
— Тоже знаю.
***
На следующий день Катя с Соней уехали.
Артём отвёз их на вокзал, посадил в поезд. Соня не понимала, злилась — почему посреди учебного года, почему так срочно, что вообще происходит.
— Папа потом объяснит, — сказала Катя. — Сейчас просто едем к бабушке. На пару недель.
— Пару недель? А школа?
— Онлайн походишь. Ничего страшного.
Соня надулась, уткнулась в телефон. Катя посмотрела на Артёма через окно вагона. Одними губами: «Береги себя».
Он кивнул.
Поезд тронулся. Артём стоял на перроне и смотрел, пока последний вагон не скрылся за поворотом.
Потом достал телефон, набрал Бориса.
— Они уехали.
— Хорошо. Приезжайте ко мне. Есть новости.
***
Новости оказались плохие.
— Галину Петровну вызвали на допрос, — сказал Борис. — Следственный комитет.
— Когда?
— Сегодня утром. Олег звонил, он в панике.
Артём сел. В кабинете Бориса пахло кофе и сигаретами — тот опять начал курить, хотя обещал бросить.
— Они её арестуют?
— Пока нет. Но могут. Она же соучастница, формально. Сроки давности прошли, но… — Борис развёл руками. — Они могут давить. Заставить отказаться от показаний. Сказать, что всё выдумала.
— Она не откажется.
— Откуда вы знаете?
— Знаю. Она сорок лет жила с этим. Хочет наконец очиститься.
Борис хмыкнул.
— Красиво звучит. Но когда тебе грозит срок — люди меняют мнение.
— Что мы можем сделать?
— Адвоката ей нужно. Хорошего. Я знаю одного, но он дорогой.
— Сколько?
Борис назвал сумму. Артём кивнул.
— Оплачу.
— Уверены?
— Она — ключевой свидетель. Без неё дело развалится. — Артём встал, подошёл к окну. — Что ещё?
— Костя звонил. Редакцию завалили исками. Три штуки за сегодня. Холодов, его адвокаты, какой-то фонд, где он в попечителях.
— Это давление.
— Конечно. Хотят, чтобы газета отступила. Опубликовала опровержение.
— Опубликуют?
— Костя говорит — нет. Редактор пока держится. Но если исков станет больше…
— Станет.
Борис кивнул.
— Ещё кое-что. — Он достал из ящика конверт. — Это пришло сегодня. На мой адрес. Без обратного.
Артём взял конверт. Внутри — фотография. Он сам, выходит из подъезда. Сегодняшняя — куртка та же, что утром надевал.
На обороте — от руки: «Мы везде».
— Следят, — сказал Артём.
— Да. За вами, за мной, за всеми. Хотят, чтобы мы знали.
— И что? Испугаемся?
— Вы — нет. Я — тоже. — Борис усмехнулся. — Но вот журналисты, свидетели, адвокаты — это другой разговор. Не все готовы рисковать.
Артём положил фотографию на стол.
— Что предлагаете?
— Ускориться. Пока они не зачистили всех.
— Как?
— Денис. Внук Холодова. У него есть доступ к деду. Может, получится что-то ещё вытащить.
— Он и так рискует. Если дед узнает…
— Узнает — и что? Убьёт собственного внука? — Борис покачал головой. — Нет, Денис для него ценен. Единственный наследник. Холодов его не тронет.
— Вы уверены?
— Нет. Но других вариантов не вижу.
***
Денис согласился сразу.
— Что нужно? — спросил по телефону.
— Документы. Любые. Всё, до чего сможешь добраться.
— У деда в кабинете сейф. Я не знаю код.
— А кто знает?
— Только он. И, может, его помощник. Семёнов.
— Что за Семёнов?
— Игорь Семёнов. Правая рука. — Денис помолчал. — Мутный тип. Я его с детства боюсь. Он при деде всегда, как тень.
— Это он делает грязную работу?
— Думаю, да. Но доказательств нет.
Артём задумался. Семёнов. Ещё одна фигура. Если получится на него выйти…
— Денис, ты можешь узнать про Семёнова побольше? Где живёт, чем занимается, есть ли семья?
— Попробую. Но осторожно. Если он заметит…
— Будь осторожен.
— Буду. — Пауза. — Артём, я хотел сказать. Спасибо.
— За что?
— За то, что не сдаётесь. Я три года ждал, что кто-то это сделает. Что кто-то его остановит.
— Мы ещё не остановили.
— Но остановим. Я верю.
Артём повесил трубку. Верит он. Хорошо, что хоть кто-то.
***
Вечером позвонила Нина.
— Олег от меня уходит.
— Что?
— Собрал вещи. Сказал — не может больше. Что я его в это втянула. Что его мать теперь под следствием. Что вся жизнь из-за меня рушится.
— Нин, это не из-за тебя. Это из-за того, что случилось сорок лет назад.
— А ему плевать. Ему нужен виноватый. И это я.
Голос у неё был странный. Ровный, без эмоций. Как будто всё выгорело внутри.
— Ты где сейчас?
— Дома. Одна.
— Приедешь ко мне? Поживёшь пока?
— Не знаю. Может. — Она помолчала. — Артём, я иногда думаю — а может, лучше было не знать? Жить себе и жить. С Олегом, с его мамой. Нормальная семья, нормальная жизнь.
— Нормальная жизнь, построенная на лжи.
— А разве не все так живут? Хоть немножко?
Артём не нашёл, что ответить.
— Приезжай, — сказал только. — Не сиди одна.
— Ладно. Завтра.
Она отключилась. Артём сидел в пустой квартире и смотрел в стену.
Катя с Соней в Твери. Нина одна. Олег сбежал. Галина под следствием. Холодов давит со всех сторон.
А он — в центре всего этого. Один.
Телефон пиликнул. Сообщение от неизвестного номера.
«Твоя очередь».
И фотография. Дверь его квартиры. Снаружи.
Артём подошёл к двери, посмотрел в глазок. Пусто. Никого.
Вернулся, сел.
Руки не дрожали. Странно. Должны бы.
Может, уже привык.
