Глава 12. Сделка с дьяволом
Эхо выстрела еще металось под сводами ангара, когда бетонный колодец взорвался грохотом.
Начальник охраны, получивший пулю в грудь, рухнул лицом прямо на светящуюся клавиатуру ноутбука. Тяжелое тело придавило пластик к бетону, но из-под пробитой груди продолжал пробиваться тусклый свет экрана — таймер, залитый густой кровью, продолжал неумолимо тикать.
— Контакт наверху! — истошно заорал кто-то из бойцов.
Двадцать стволов рефлекторно взлетели вверх. Шквальный, оглушительный огонь ударил по верхней галерее.
Трассеры чертили в пыльном воздухе яркие огненные линии. Пули с визгом рвали ржавый металл кожуха мотора, за которым прятался Виктор, высекая фонтаны искр. Виктор намертво вжался в рифленый пол, накрыв голову руками. Он не мог даже высунуться, чтобы ответить — плотность огня была такой, что воздух над ним превратился в сплошной свинцовый рой.
Внизу, на первом этаже, Агния действовала на чистых, первобытных инстинктах.
Едва прозвучал первый выстрел, она рванула Льва на себя и рухнула за массивный бетонный пилон лестницы.
— Лежи! — крикнула она, вжимая сына в грязный пол всем своим весом.
Над их головами свистело и крошилось. Острые осколки бетона сыпались за шиворот. Лев зажмурился и изо всех сил зажал уши ладонями, беззвучно открывая рот в крике ужаса.
В правой руке Агния до побеления костяшек сжимала натянутый медный провод. Он вибрировал, как живой нерв. Одно резкое движение на себя — и чека внизу вылетит.
— Прекратить огонь! — нечеловеческим голосом взревел Воронов, прячась за бронированной дверью «Мерседеса». — Отставить, идиоты! Она нас взорвет!
Крик олигарха прорезал грохот очередей. Бойцы, опомнившись, неохотно убрали пальцы со спусковых крючков.
Стрельба стихла так же резко, как началась. В наступившей звенящей тишине слышно было только, как со звоном скачут по бетону дымящиеся гильзы, да шуршит осыпающаяся штукатурка.
В воздухе повис едкий сизый пороховой дым.
Воронов осторожно выглянул из-за машины. Его лицо было серым от ярости и пережитого страха. Он посмотрел на труп начальника охраны, на залитый кровью, но все еще работающий ноутбук. Данные были живы. Таймер всё еще можно было остановить.
А затем его взгляд медленно переместился на пилон.
Агния сидела на полу, тяжело прислонившись спиной к бетону. Одной рукой она намертво прижимала к себе дрожащего Льва, зарывшись лицом в его волосы. А вторая рука, с намотанным проводом, была поднята вверх, готовая к фатальному рывку.
Лицо олигарха начало медленно меняться. Животный страх ушел. На его место пришло холодное, торжествующее озарение.
Он вышел из-за машины. Брезгливо отряхнул кашемировое пальто от пыли.
— А ведь это пат, Агния Петровна, — его голос гулко разнесся по ангару. Спокойный, уверенный голос хищника, который только что увидел все карты жертвы.
— Назад! — сорванным голосом крикнула Агния из-за укрытия. — Уводи людей, или я дерну!
— Нет, — Воронов покачал головой. Он сделал абсолютно спокойный шаг вперед. — Вы не дернете.
Он плавно указал рукой на Льва, который вцепился в куртку матери.
— Блеф окончен. Одно дело — угрожать суицидальным подрывом, когда сын у меня в заложниках. В той парадигме вам действительно было нечего терять. Но сейчас он в ваших объятиях.
Воронов жутко улыбнулся.
— Вы мать. Вы никогда, ни при каких обстоятельствах не превратите собственного ребенка в кровавую пыль. Инстинкт не позволит. Ваша рука просто не выполнит команду мозга.
Агния замерла. Ледяной холод прошел по позвоночнику.
Он был прав. Она смотрела на макушку сына, чувствовала его лихорадочное тепло, слышала биение его маленького сердца — и с ужасом понимала, что физически не сможет дернуть этот чертов провод. Убить себя — да. Убить Воронова — с радостью. Но убить Льва своей же рукой? Нет.
Она попала в свою собственную, идеально расставленную ловушку.
— Взять ее, — скучным, деловым голосом скомандовал Воронов оставшимся бойцам. — Аккуратно. Провод перехватить и перерезать. Ноутбук очистить от крови, заставить ее ввести пароль. Ребенка в машину. А того, кто наверху…
Он поднял немигающий взгляд к темной галерее.
— Превратить в решето.
Трое бойцов, пригнувшись, двинулись к пилону, беря Агнию в тактические клещи. Еще пятеро вскинули стволы вверх, намертво выцеливая укрытие Виктора.
Виктор наверху прекрасно всё слышал. И он понял, к чему всё идет, на секунду раньше Агнии.
Он видел сквозь щели в металле, как сжимается кольцо внизу. Видел, что Агния парализована осознанием своей уязвимости. У него оставалось полмагазина в трофейном автомате и разорванный, кровоточащий бок.
— Агния! — не своим голосом крикнул он сверху. — Дренаж! Беги к трубе!
Он больше не стал прятаться.
Виктор вынырнул из-за кожуха мотора, открывая себя.
— Сюда смотрите, корпоративные суки! — заорал он, перетягивая на себя внимание всех стволов в зале.
Он вскинул автомат и открыл шквальный огонь. Не по бронежилетам людей. По мощным переносным прожекторам, заливающим зал светом.
Лампы начали лопаться одна за другой со звонким треском, погружая ангар в хаотичные прыгающие тени. Это была суицидальная тактика, но она давала ту самую секунду слепоты.
Очередь снизу взметнула искры у его ног. Одна пуля обожгла плечо, разорвав ткань куртки, вторая впилась в железную балку в сантиметре от его виска.
— Беги!!! — ревел он во тьму, поливая зал остатками свинца, заставляя охрану рефлекторно прижаться к полу.
Агния поняла.
Она разжала побелевшие пальцы, отбрасывая бесполезный провод детонатора. Подхватила Льва на руки.
— Держись за шею!
И рванула прочь из-за пилона, в спасительную тень, к тому самому ржавому люку в полу, через который они пришли.
В спину ей ударили злые окрики и хаотичные выстрелы вслепую, но основной, оглушительный шквал огня был сосредоточен на верхней галерее, где один израненный человек принял бой против целой армии, выкупая кровью драгоценные секунды для своей семьи.
Жатва
Виктор не перестал стрелять даже тогда, когда затвор сухо и звонко клацнул вхолостую.
Патроны кончились. Снизу по галерее молотили десятки стволов, высекая фонтаны искр и откалывая куски ржавого металла от кожуха мотора. Жить ему оставалось считанные секунды. Охрана уже начала обходить лестницу с флангов.
Краем глаза он увидел, как внизу, в густой тени, Агния подхватила Льва на руки и метнулась прочь от пилона, к спасительному дверному проему технической весовой.
Он увидел, как тускло блеснул брошенный ею на бетон медный провод.
Она не смогла. Он знал, что так будет.
Виктор отшвырнул пустой автомат. Не раздумывая ни доли секунды, он перекатился по простреливаемому настилу галереи к железной балке, за которую был завязан верхний конец провода. Пуля ударила в настил прямо перед его лицом, осыпав глаза стальной крошкой.
Он намотал спасительную, смертельную медь на кулак.
— Уходи, Агния! — прохрипел он, не слыша собственного голоса.
И рванул провод на себя со всей силы.
Далеко внизу, у центральной опоры, с сухим щелчком вылетела чека и отскочил предохранительный рычаг гранаты.
Три секунды.
Виктор не стал ждать взрыва на шаткой галерее. Он перемахнул через перила и ласточкой бросился вниз, целясь в темный зев гигантского, засыпанного остатками гниющего зерна брезентового рукава-гасителя.
Вспышка внизу была не просто яркой. Она была ослепительно, невыносимо белой.
Детонация гранаты мгновенно инициировала пятьдесят килограммов аммиачной селитры. Взрыв в замкнутом пространстве элеватора, до краев насыщенном мелкодисперсной мучной взвесью, не похож на голливудский огненный шар. Это чудовищное физическое явление, близкое к вакуумной бомбе.
Воздух в огромном ангаре мгновенно выгорел, сжался, а затем рванул наружу с апокалиптической силой.
Бетонный пол под ногами Агнии, которая успела забежать в дверной проем весовой, буквально встал дыбом. Чудовищная ударная волна швырнула ее вперед, в темноту технического помещения, словно тряпичную куклу. Она успела только сжаться в комок, намертво прижимая Льва к груди, прежде чем спиной врезалась в кирпичную стену.
В главном зале разверзся ад.
Центральная несущая опора, перебитая направленным взрывом селитры, с жутким хрустом подломилась. Тысячи тонн бетона и перекрученной стали рухнули вниз. Верхняя галерея, с которой только что спрыгнул Виктор, перестала существовать, исчезнув в ревущем облаке пыли и огня.
— Витя!!! — не своим голосом закричала Агния, но звук потонул в оглушительном грохоте обрушения.
В ангаре стало темно, как в могиле, от поднявшейся плотной пыли, и в этой удушливой тьме бушевало хаотичное пламя. Крики раненых, жуткий скрежет рвущегося металла, вой расплющенных автомобильных сигнализаций — всё смешалось в какофонию смерти.
Агния судорожно закашлялась, выплевывая горькую бетонную крошку. Лев в ее руках слабо зашевелился. Живой.
— Мама, страшно! — зарыдал он, оглушенный и перемазанный пылью.
— Тихо, тихо, мой хороший… Лезь в трубу! Живо!
Она подтолкнула сына к черному провалу ливневой канализации.
— Я сейчас!
Она выглянула в проем, ведущий в зал.
В центре кромешного ада, среди горящих обломков перекрытий и перевернутых, искореженных взрывом внедорожников, что-то двигалось.
Виктор был жив. Амортизирующий рукав спас ему жизнь, выбросив его на гору старых мешков, но падение было страшным. Он был похож на демона, восставшего из пепла. Куртка дымилась, лицо заливала кровь из глубоко рассеченного лба, он тяжело и страшно хромал.
К нему сквозь дым, пошатываясь, шел здоровенный боец СБ — водитель бронированного «Тигра». Взрыв контузил его, но он чудом сохранил оружие. Он поднимал ствол автомата, вслепую выцеливая шатающуюся фигуру Виктора.
— Нет! — Агния лихорадочно зашарила разбитыми руками по полу весовой в поисках хоть чего-нибудь. Арматура? Камень?
Ее дрожащие пальцы наткнулись на тяжелый, холодный металл. Пистолет. Трофейный «Глок», оброненный кем-то из наемников, раздавленных плитой прямо у входа в весовую.
Агния передернула затвор скользкими от чужой крови руками.
Водитель уже нажимал на спуск. Короткая очередь с визгом взрыла бетон у ног Виктора. Тот, собрав абсолютно нечеловеческие, последние резервы организма, рванулся вперед, уходя под ствол в самоубийственный ближний бой.
Он врезался в наемника плечом. Автомат с лязгом отлетел в сторону.
Они сцепились намертво.
Это была не киношная драка. Это была жуткая грызня двух раненых зверей. Виктор, обескровленный, истощенный, дрался на чистой, первобытной ярости. Он бил лбом в лицо, рвал руками ремни экипировки, пытаясь добраться до незащищенного горла. Наемник, здоровенный лоб под сто двадцать килограммов, тупо давил массой, беспощадно вдавливая разорванный бок Виктора в горящий капот искореженного джипа.
Наемник выхватил из ножен тактический нож. Длинное, хищное, зазубренное лезвие зловеще блеснуло в свете пожара.
Он замахнулся для удара сверху вниз.
Виктор успел перехватить его запястье обеими руками. Их мышцы дрожали от невыносимого напряжения. Лезвие медленно, миллиметр за неумолимым миллиметром, опускалось к глазу Виктора.
Агния подняла пистолет, уперев локти в бетонный косяк.
Руки ходили ходуном. Дыхание со свистом вырывалось из сломанных ребер. В мушке прицела, сквозь едкий дым, хаотично мелькали две сцепившиеся фигуры.
— Господи, не задень… — шептала она.
Она не могла стрелять. Риск всадить пулю в затылок собственному мужу был слишком велик.
В этот момент из-за плотной дымовой завесы, кашляя кровью, вынырнул еще один уцелевший корпоративный боец. Увидев Агнию с пистолетом в проеме, он попытался вскинуть свой автомат.
Агния развернулась к нему с пугающей скоростью. Время для нее субъективно растянулось в патоку. Она видела черный, копченый зрачок ствола, видела палец в перчатке на спусковом крючке.
Она выстрелила первой.
Дважды. В центр масс. Строго как учил Виктор на заимке.
Тяжелые пули отшвырнули бойца назад, словно тряпичную куклу. Он мешком рухнул в кучу битого горящего кирпича.
Агния снова перевела дрожащий ствол на сцепившихся мужчин.
Наемник почти дожал. Острие зазубренного ножа было в жалком сантиметре от зрачка Виктора.
И вдруг Виктор резко разжал пальцы.
Он не стал удерживать чужую руку. Он дернул ее на себя, одновременно уходя корпусом в сторону с немыслимой для его состояния скоростью.
Наемник, потеряв сопротивление, с махом провалился вперед. Его собственная чудовищная инерция и выверенное движение Виктора сыграли против него. Виктор перехватил его запястье и с хрустом впечатал руку с ножом в раскаленный металл капота.
Лезвие с визгом пробило жесть и намертво заклинило.
На долю секунды наемник растерянно замер, пытаясь выдернуть оружие.
Этой секунды Виктору хватило.
Он выхватил из ножен на разгрузке свой последний аргумент — тот самый тяжелый армейский нож.
Удар был коротким, страшным, снизу вверх. Под пластину бронежилета. Прямо в печень.
Наемник глухо, удивленно охнул. Его глаза расширились. Ноги мгновенно подогнулись.
Виктор с усилием выдернул лезвие и брезгливо толкнул тяжелое тело на землю.
Он стоял, жутко шатаясь, тяжело и хрипло дыша, с ног до головы залитый кровью — своей и чужой. Огляделся мутным, расфокусированным взглядом.
— Воронов… — прохрипел он.
Аркадий Воронов был жив. Бронированный капсуль «Мерседеса» защитил его от давления взрывной волны, но теперь представительская машина была намертво завалена рухнувшими бетонными балками. Седой олигарх, потеряв весь свой лоск, выбрался наружу через разбитое заднее окно и теперь, трусливо пригибаясь, бежал к выезду из элеватора, спотыкаясь о трупы собственных людей.
— Стоять! — Виктор сделал попытку шагнуть к нему, но с тихим стоном упал на колено. Пробитая нога больше не держала.
Воронов затравленно оглянулся. Увидел, что его личная армия уничтожена, а окровавленный «мертвец» всё еще смотрит ему в спину. В глазах хозяина жизни плескался чистый, неразбавленный животный ужас.
Он выбежал в спасительный проем ворот, растворившись в ночи.
— Ушел… — Виктор попытался встать, но бессильно рухнул лицом в горячий серый пепел.
Агния подбежала к нему, не чувствуя боли в сбитых коленях. Упала рядом, перевернула его на спину.
— Витя! Витя, посмотри на меня! Ты слышишь?!
Он с огромным трудом разлепил глаза.
— Лев? — одними белыми губами спросил он.
— В трубе. Он цел. Мы все целы.
— Уходите… — он попытался слабой рукой оттолкнуть ее от себя. — Сейчас рванет… цистерна с топливом…
— Я тебя здесь не брошу!
Она жестко схватила его под мышки. Потянула на себя.
— Вставай, черт тебя дери! Ты мне обещал! Ты обещал выжить!
Виктор глухо зарычал от агонии в разорванном боку, но заставил себя упереться здоровой ногой и оттолкнуться от пола. Агния тащила его почти волоком, сдирая ладони в кровь. К люку. К спасительной черной дыре в полу весовой.
Они тяжело скатились в зловонную трубу ливневки ровно в тот момент, когда в раскуроченном зале с оглушительным ревом сдетонировали остатки паров дизельного топлива. Огненный шквал с гудением пронесся над их головами, нещадно опалив волосы.
Но они были уже глубоко внизу. В грязи, в темноте коллектора. И они были вместе.
