Рябов позвонил в среду вечером, когда Марина жарила котлеты. Фарш — куриный, самый дешёвый, с хлебом и луком, бабушкин рецепт. Масло стреляло, кухня пахла жареным и будущим ужином. — Марина, я нашёл. Приезжайте завтра, если можете. Лучше с фотографиями. — С какими?
В субботу Марина спустилась в подвал. Не потому что решилась — а потому что Соня нарисовала его, не видев, потому что Полина сказала «не отдавай», потому что Рябов нашёл черту в домовой книге, а Тамара нашла способ предать — и всё это вместе сложилось
Она показала утром. Не потому что решилась — а потому что Соня полезла в комод за носками. Ящик выдвинулся с визгом, Соня порылась, достала пару шерстяных — бабушкиных, колючих, «ну а других нет, мам?» — и увидела фотографию. Ту самую, на плотном картоне, с волнистыми краями. — Это что?
Глава 5. Линия жизни Железный засов поддался с тяжелым металлическим скрежетом. Екатерина с силой толкнула дубовую дверь. В сени ворвался резкий, колючий холод. Белой стены тумана больше не было. Перед крыльцом лежал нетронутый, искрящийся под серым утренним небом снег.
