Глава 9. Вскрытие покажет
Андрей позвонил на третий день.
— Есть новости, — сказал он. — Нужно встретиться. Не по телефону.
Мы встретились в том же кафе на Кольцовской. Андрей пришёл с папкой — тонкой, невзрачной, но я видела, как он её держит. Осторожно, словно там бомба.
— Достал? — спросила я.
— Достал. — Он положил папку на стол, но не открыл. — Оля, прежде чем покажу — предупреждаю. То, что там, тебе не понравится.
— Показывай.
Он открыл папку.
Сверху лежал бланк — «Акт судебно-медицинского исследования». Номер, дата, имя: Зинаида Фёдоровна.
— Читай заключение, — сказал Андрей. — Внизу страницы.
Я пробежала глазами по тексту. Медицинские термины, латынь, цифры. И в конце:
«Причина смерти: острая сердечная недостаточность. Признаков насильственной смерти не обнаружено».
— Официально — естественная смерть, — сказала я. — Это мы и так знали.
— Читай дальше. Следующая страница.
Я перевернула. Протокол осмотра места происшествия.
«Тело обнаружено в квартире по адресу… Поза — лёжа на спине на кровати, руки вдоль тела, ноги вытянуты. Следов борьбы не обнаружено. На прикроватной тумбочке — стакан с остатками жидкости (вода), упаковка лекарственного препарата (корвалол)».
— Ничего необычного, — сказала я. — Пожилая женщина, сердце…
— Смотри внимательнее. — Андрей ткнул пальцем в строчку. — «Руки вдоль тела, ноги вытянуты».
— И что?
— Ты когда-нибудь видела, как люди умирают от сердечного приступа?
Я покачала головой.
— Я видел. Много раз. — Голос Андрея стал жёстче. — При остром инфаркте человек хватается за грудь. Корчится от боли. Падает, где стоял, — на пол, на стол, куда угодно. Но не ложится аккуратно на кровать с руками вдоль тела. Это не поза агонии. Это поза покойника в гробу.
Меня передёрнуло.
— Ты хочешь сказать…
— Я хочу сказать, что её уложили. После смерти. Или она умерла не от сердца.
Я смотрела на протокол. Буквы плыли перед глазами.
— Но вскрытие…
— Вскрытие проводил патологоанатом из городской больницы номер семь. Некий Фролов. — Андрей достал из папки ещё один лист. — Я проверил его. Знаешь, что интересно? Полгода назад он купил квартиру. Трёхкомнатную, в новом доме. Знаешь, какой застройщик?
Я уже знала ответ.
— «МорозовСтрой».
— Бинго. — Андрей откинулся на спинку стула. — Квартира стоит миллионов восемь-десять. Официальная зарплата патологоанатома — тысяч семьдесят в месяц. Даже если он десять лет копил и не ел — не сходится.
— Он куплен, — сказала я. — Фролов куплен Николаем.
— Похоже на то. Прямых доказательств нет, но косвенные — налицо.
Я закрыла папку. Руки дрожали.
— И что теперь? Можно потребовать повторную экспертизу?
— Можно. Но для этого нужно возбудить уголовное дело. А для возбуждения нужны основания. Которых — официально — нет.
— Замкнутый круг.
— Почти. — Андрей помолчал. — Но есть ещё кое-что. Я поговорил с соседом Зинаиды. Тем, который её нашёл.
— И?
— Интересный разговор. Он сказал, что накануне смерти к Зинаиде приходил мужчина. Вечером, около восьми. Высокий, в тёмном пальто. Сосед видел его в подъезде — спускался по лестнице, когда тот поднимался.
— Он его узнал?
— Нет. Но описание дал. — Андрей достал блокнот. — Около сорока пяти, крепкого телосложения, короткая стрижка, шрам над левой бровью.
Шрам над левой бровью.
Я вспомнила фотографию в социальной сети. Николай Иванович, семьдесят лет… Нет, это был старший. Но на странице младшего тоже были фото.
— Подожди. — Я достала телефон, открыла страницу Николая-младшего. Пролистала фотографии. Вот — крупный план, какое-то мероприятие. Мужчина в костюме, уверенная улыбка. И над левой бровью — белёсый шрам.
Я показала Андрею.
— Он?
Андрей посмотрел внимательно.
— Похоже. Но сосед сказал «около сорока пяти». Николаю — сорок пять. Совпадает.
— Значит, это он был у Зинаиды в ночь перед смертью.
— Значит, был. — Андрей убрал телефон. — Но это не доказательство. Мало ли зачем он мог к ней прийти. Может, по делу. Может, случайно.
— Случайно — к женщине, которая сорок лет хранила тайну о подмене его сестры?
— Оля, я понимаю. Но суду нужны факты, а не совпадения.
Я сжала кулаки.
— Тогда найдём факты.
* * *
После кафе мы поехали к соседу Зинаиды.
Виктор Степанович — так его звали — жил этажом ниже. Пенсионер, бывший инженер, одинокий. Когда мы позвонили в дверь, долго не открывал — смотрел в глазок, спрашивал, кто такие.
— Следственный комитет, — сказал Андрей, показывая удостоверение. — Несколько вопросов по поводу вашей соседки.
Дверь открылась.
Виктор Степанович оказался сухоньким старичком с острым взглядом. Провёл нас в комнату — тесную, заставленную книгами, — усадил на диван.
— Про Зину спрашиваете? — Он покачал головой. — Хорошая была женщина. Тихая, никому не мешала. Жалко её.
— Вы сказали моему коллеге, что видели мужчину накануне её смерти, — начал Андрей.
— Видел. В подъезде столкнулись. Я за хлебом ходил, он поднимался.
— Вы его раньше видели?
— Нет. Чужой. Но приметный — здоровый такой, шрам на лице.
— А вы не слышали ничего той ночью? Шум, голоса?
Виктор Степанович задумался.
— Голоса — да. Часов в девять, может, в десять. Зина с кем-то разговаривала. Громко. Я ещё удивился — к ней редко гости ходили.
— О чём говорили, не слышали?
— Не разобрал. Стены толстые. Но Зина была… взволнована. Даже, может, напугана. Голос у неё дрожал.
Я переглянулась с Андреем.
— А потом?
— Потом — тишина. Я лёг спать. Утром — тоже тишина. Я не придал значения, Зина вообще тихо жила. А на второй день забеспокоился — газеты из ящика не забирает. Позвонил в дверь — не открывает. Ну, я и вызвал участкового.
— Участковый что сказал?
— Сказал — сердце. Бывает, говорит, в её возрасте. — Виктор Степанович помолчал. — Только я вот что думаю. Зина никогда на сердце не жаловалась. Давление — да, но сердце… Она мне говорила — сердце у меня крепкое, как у молодой.
— А врач? Фролов? Вы с ним разговаривали?
— Нет. Он приехал, осмотрел, увёз. Меня не спрашивали.
Андрей достал телефон, показал фотографию Николая.
— Этот человек был у Зинаиды?
Виктор Степанович прищурился.
— Он. Точно он. Я лица хорошо запоминаю — профессиональное.
— Вы можете дать официальные показания?
Старик замялся.
— Показания — это суд, да? Бумаги, вызовы…
— Возможно. Но пока — просто протокол опроса.
Виктор Степанович долго молчал. Потом вздохнул.
— Ладно. Давайте ваш протокол. Зина хорошая была. Если её… если с ней что-то сделали — пусть ответят.
Андрей достал бланк, начал записывать.
Я смотрела в окно. За стеклом — обычный двор, детская площадка, машины. Где-то там, в одной из этих машин, мог сидеть человек и наблюдать за нами.
Или не мог. Может, Николай решил, что угрозами всё решится. Может, он не знает, что мы уже нашли свидетеля.
А может — знает.
— Виктор Степанович, — сказала я. — Вам никто не угрожал? После смерти Зинаиды? Не звонили, не приходили?
Он покачал головой.
— Нет. А должны были?
— Надеюсь, что нет. Но если что-то покажется странным — вот мой номер. Звоните в любое время.
Я написала номер на клочке бумаги.
Старик взял, посмотрел на меня внимательно.
— Вы не из полиции, — сказал он. — Кто вы?
— Я… — Я замялась. — Я та, ради кого Зинаида хранила тайну сорок лет.
Он не стал спрашивать, что я имею в виду. Просто кивнул.
— Тогда найдите тех, кто это сделал. Ради неё.
— Найду, — сказала я. — Обещаю.
* * *
На улице Андрей закурил — первый раз за всё время.
— Значит, так, — сказал он. — У нас есть свидетель, который видел Николая у Зинаиды накануне смерти. Есть косвенные данные о том, что патологоанатом куплен. Есть нетипичная поза тела.
— Этого достаточно для возбуждения дела?
— Для возбуждения — нет. Для доследственной проверки — возможно. Но если Николай узнает…
— Он уберёт свидетеля.
— Или нас. — Андрей затянулся. — Оля, мы играем с огнём.
— Я знаю.
— И всё равно продолжаешь.
Это был не вопрос.
— Да, — сказала я. — Продолжаю.
Андрей посмотрел на меня долго. Выбросил сигарету.
— Тогда нужен другой подход. В лоб мы его не возьмём — слишком много связей. Нужно найти что-то, что он не сможет замять. Что-то большое.
— Например?
— Не знаю пока. Но у каждого есть скелеты в шкафу. Особенно у таких, как он. — Андрей достал телефон. — У меня есть человек в Москве. Аналитик, работает с открытыми данными. Посмотрит, что есть на Николая — бизнес, связи, суды. Может, всплывёт что-то интересное.
— Сколько времени?
— Пара дней.
Пара дней. Результаты ДНК тоже через пару дней. Всё сходится.
— Хорошо, — сказала я. — Ждём.
— Ждём, — согласился Андрей. — И держим глаза открытыми.
Мы разошлись у метро. Я пошла к маминой квартире, он — в гостиницу.
На полпути телефон пискнул. Сообщение.
Я открыла — и остановилась посреди тротуара.
Фотография. Женя — выходит из подъезда своего дома. Снято издалека, телеобъективом.
И подпись: «Красивая. Было бы жаль, если бы с ней что-то случилось».
Номер — тот же, что и раньше.
Руки дрожали, когда я набирала Женин номер.
— Алло? — Голос сонный, она только проснулась.
— Женя, это Ольга. Ты дома?
— Да, а что?
— Никуда не выходи. Запри дверь. Я сейчас приеду.
Я побежала ловить такси.
