Глава 2. Новый сосед
Первая неделя прошла как по маслу.
Игорь оказался именно таким, каким показался при знакомстве: тихим, аккуратным, незаметным. Уходил рано — около семи, когда Оксана ещё кормила Алису завтраком. Возвращался поздно — после девяти, когда дети уже спали. На кухне появлялся редко, готовил что-то простое: яичницу, бутерброды, заваривал лапшу из пакетика. Посуду мыл сразу, не оставлял в раковине. В ванной после него было сухо и чисто — даже волос на кафеле не находила.
Идеальный квартирант. Оксана почти перестала замечать, что в квартире кто-то есть.
Почти.
— Мам, а дядя Игорь работает? — спросил Тёма в среду вечером, ковыряя вилкой котлету.
— Да. Он инженер, строит что-то. Дома.
— А почему он тогда с компьютером сидит, а не строит?
Оксана усмехнулась.
— Инженеры сейчас на компьютерах работают. Чертят проекты, считают. Не все на стройке стоят.
— А-а, — Тёма кивнул, будто понял. — А он добрый?
— Не знаю. Наверное. А почему ты спрашиваешь?
— Просто.
Он доел котлету и ушёл в комнату. Оксана проводила его взглядом. Тёма в последнее время стал задумчивым — больше обычного. После развода он замкнулся, перестал болтать без умолку, как раньше. Психолог в школе говорила: «Это нормально, адаптация». Но Оксане казалось, что сын просто повзрослел. Рывком, за один год. Из весёлого мальчишки превратился в серьёзного маленького человека, который смотрит на мир настороженно, будто ждёт подвоха.
Она его понимала. Сама так смотрела.
Алиса в высоком стульчике размазывала пюре по столешнице и радостно гукала. Ей было всё равно — папа ушёл, в доме чужой дядя, мама не спит ночами. Два года — счастливый возраст. Ничего не понимаешь, ничего не помнишь.
Оксана вытерла дочке руки влажной салфеткой, подняла на руки.
— Пойдём купаться, зайка.
В ванной было тепло и влажно — Игорь недавно принимал душ. На крючке висело его полотенце, тёмно-синее, аккуратно сложенное. На полочке — бритва, пена для бритья, зубная щётка в футляре. Всё на своих местах, ничего лишнего.
Оксана пустила воду, проверила температуру локтем. Алиса заёрзала на руках, потянулась к воде.
— Сейчас, сейчас…
Дверь ванной была приоткрыта — Оксана никогда не закрывала её полностью, когда купала детей. Из коридора донеслись шаги — мягкие, почти бесшумные. Игорь прошёл мимо, в сторону кухни.
— Добрый вечер, — сказал он негромко.
— Добрый.
Шаги удалились. Щёлкнул чайник.
Оксана посадила Алису в ванночку, дала резиновую уточку. Дочка захлопала по воде ладошками, подняла фонтан брызг.
Нормальная жизнь. Почти нормальная.
***
В четверг позвонила мама.
— Оксана, ты как?
— Нормально, мам.
— А дети?
— Тоже нормально.
— Приезжай на выходных. Картошку привезу, огурцы солёные закрыла. И Тёме варежки связала, он же старые потерял.
— Мам, я не знаю… — Оксана прижала телефон плечом, одновременно складывая бельё. — Далеко ехать, Алиса в машине капризничает.
— Ну хоть ненадолго. Я по вам скучаю.
В голосе матери была та особая интонация — не требовательная, но жалобная. Людмила Фёдоровна умела так говорить, что отказать было невозможно. Вернее, возможно — но потом мучила совесть.
— Ладно. В субботу приедем на пару часов.
— Вот и хорошо. Пирогов напеку.
Оксана отключилась, бросила телефон на диван. Отношения с матерью после смерти Дениса стали… сложными. Людмила никогда не говорила прямо, но Оксана чувствовала: мать её винит. В чём — непонятно. В том, что не уследила? Что не остановила? Что осталась жива, когда Денис погиб?
Они с братом были близнецами. Не однояйцевыми — Денис родился на семь минут раньше и всегда этим гордился. «Я старший», — говорил с усмешкой. Оксана закатывала глаза: «На семь минут». Но он действительно был старшим — по характеру, по ощущению. Защищал её в школе, помогал с математикой, первым уходил из дома и первым возвращался, когда у родителей были проблемы. А она — младшая, ведомая, всегда на шаг позади.
И вот его нет. А она — есть.
Иногда Оксане казалось, что мать предпочла бы наоборот.
***
В пятницу вечером Игорь впервые заговорил с Тёмой.
Оксана готовила ужин — жарила рыбу, открыв окно, чтобы выветрился запах. Тёма сидел за столом, рисовал в альбоме. Алиса ползала по полу, собирая крошки и пытаясь засунуть их в рот.
Игорь вышел из комнаты, встал в дверях кухни.
— Что рисуешь? — спросил он Тёму.
Мальчик поднял голову.
— Робота.
— Боевого?
— Не-а. Он добрый. Помогает людям.
Игорь подошёл ближе, посмотрел на рисунок. Оксана скосила глаза — держала ситуацию в поле зрения, хотя старалась не показывать.
— Хороший робот, — сказал Игорь. — А как его зовут?
— Громобой.
— Громобой, — повторил Игорь серьёзно. — Сильное имя.
Тёма чуть улыбнулся — первый раз за неделю, в присутствии чужого.
— Я в детстве тоже роботов рисовал, — продолжил Игорь. — Только у меня плохо получалось. Руки всегда кривые выходили.
— У меня тоже кривые, — Тёма ткнул пальцем в рисунок. — Вот, видите?
— Нормальные руки. Для робота — в самый раз.
Он выпрямился, посмотрел на Оксану.
— Приятного аппетита. Рыба?
— Да. Хотите?
— Нет, спасибо. Я уже поужинал.
Он взял из шкафчика кружку, налил воды из-под фильтра, ушёл обратно в комнату.
Тёма проводил его взглядом и снова уткнулся в рисунок.
— Мам, а дядя Игорь нормальный.
Оксана перевернула рыбу на сковороде.
— Да?
— Угу. Он не как другие взрослые. Не спрашивает глупости типа «как дела в школе» или «кем хочешь стать».
— А что спрашивает?
— Про робота.
Оксана улыбнулась.
— Это важнее?
— Конечно.
Она сняла рыбу со сковороды, разложила по тарелкам. Может, она зря накручивала себя. Может, Игорь просто вежливый одинокий мужчина, которому не хватает общения. Может, фотографии ему и правда просто понравились — хорошая рамка, красивый снимок.
Может.
***
В субботу они поехали к бабушке.
Дорога до Афипского заняла полтора часа — пробки на выезде из Краснодара, потом узкая трасса, потом просёлок. Алиса, как и ожидалось, капризничала — не хотела сидеть в автокресле, требовала на руки. Тёма терпеливо развлекал её, показывая картинки в телефоне.
Людмила встретила их у калитки. Постарела за последний год — или Оксане так показалось. Сгорбилась, лицо осунулось, глаза потухли. После смерти Дениса что-то в ней надломилось — тихо, незаметно, но необратимо.
— Деточки мои, — она обняла сначала Тёму, потом взяла на руки Алису. — Выросли-то как! Алисонька, ты бабушку помнишь?
Алиса смотрела настороженно, но не плакала.
— Проходите, проходите. Пироги стынут.
Дом был старый, ещё дедовский — бревенчатый сруб с пристройками, печка, половики на полу. Пах деревом, сухими травами, пирогами. Запах детства.
Оксана села за стол, взяла пирог. Тёма убежал во двор — смотреть на кур.
— Ну, рассказывай, — Людмила села напротив. — Как живёшь?
— Нормально, мам.
— Виталий платит?
— Иногда.
— Сволочь, — Людмила сжала губы. — Я же говорила — не тот человек. Не послушала.
Оксана промолчала. Этот разговор они вели уже сто раз.
— Комнату сдала, — сказала она, меняя тему. — Квартирант хороший попался.
— Мужчина?
— Да.
— Оксана! — мать всплеснула руками. — Одна, с детьми, и чужого мужика в дом пустила! Ты соображаешь?
— Мам, он нормальный. Инженер из Москвы, на полгода. Платит вовремя, не шумит.
— Нормальный, — Людмила фыркнула. — Все они нормальные, пока…
— Пока — что?
Мать замолчала. Отвела глаза.
— Ничего. Просто осторожнее будь.
Оксана доела пирог, встала.
— Я во двор, Тёму проверю.
Она вышла на крыльцо, вдохнула холодный ноябрьский воздух. Небо было серое, низкое — зима подступала. С яблони у забора облетели последние листья, и она стояла голая, чёрная, как скелет.
Тёма сидел на корточках у курятника, наблюдал за петухом.
— Мам, а почему петух красный?
— Не красный, а рыжий. Порода такая.
— А он дерётся?
— Бывает. С другими петухами.
— А с людьми?
— Может и с людьми. Если разозлить.
Тёма задумался.
— Как дядя Игорь?
Оксана вздрогнула.
— В смысле?
— Ну, он тоже тихий-тихий. А потом может раз — и подраться.
— С чего ты взял?
Тёма пожал плечами.
— Не знаю. Просто кажется.
Он встал, отряхнул колени.
— Пошли к бабушке, холодно.
Оксана смотрела ему вслед. Семь лет. Откуда в семь лет такие мысли?
Или это не мысли — а чутьё?
***
Вернулись поздно, около восьми. Алиса уснула в машине, Оксана перенесла её в кроватку, не раздевая. Тёма сам почистил зубы и лёг — устал за день.
Квартира была тихой. Свет в комнате Игоря не горел — наверное, тоже спал. Или ушёл куда-то.
Оксана приняла душ, налила себе чаю, села на кухне. За окном темнота, редкие огни окон напротив. Суббота — у людей жизнь: гости, телевизор, семейные ужины. А она одна, с двумя детьми и чужим человеком за стеной.
Господи, как она устала.
Из комнаты Игоря донёсся звук — негромкий, приглушённый. Оксана напрягла слух. Голос. Он говорил по телефону.
Она встала, подошла к двери в коридор. Не подслушивать — просто… проверить. Убедиться, что всё нормально.
Голос был тихий, слова неразборчивы. Она различала только интонацию — спокойную, деловую. Потом — пауза. Потом снова голос.
И тогда она услышала.
Одно слово, ясное, отчётливое, будто он специально произнёс его громче:
— Денис.
Оксана замерла. Сердце ухнуло и остановилось.
— …да, Денис Ветров. Уверен. Документы видел…
Кровь застучала в висках. Она прижалась к стене, боясь пошевелиться.
— …сестра не при делах, похоже. Но проверю…
Тишина. Шаги. Скрип кровати.
Оксана метнулась обратно на кухню, схватила кружку с остывшим чаем. Руки дрожали так сильно, что чай расплескался на стол.
Денис. Он назвал имя Дениса. Полное имя — Денис Ветров.
Её мёртвого брата.
Дверь комнаты открылась. Шаги в коридоре. Игорь появился в дверях кухни — в футболке и спортивных штанах, волосы влажные после душа.
— Не спите? — спросил он.
Оксана подняла глаза. Заставила себя улыбнуться.
— Чай допиваю.
— Понятно. Спокойной ночи.
— Спокойной.
Он ушёл в ванную. Зашумела вода.
Оксана сидела неподвижно, глядя в тёмное окно.
Денис Ветров.
Он знал её брата.
Он пришёл сюда не случайно.
И она понятия не имела — зачем.
