Унижение ради близких
— Куда ты пойдешь, Нина? Он же тебя на порог не пустит. — Пустит. Там павильон открытый. Прямо на строительном рынке. — Унизит ведь. При людях с землей смешает. — Пусть смешивает. У мамы пролежни пошли.
женская судьба
Выгнала токсичную мать
Ольга прикрыла крышкой сковородку с котлетами и вытерла руки полотенцем. Спина привычно гудела после восьми часов за компьютером в офисе. Хотелось просто налить чаю и посидеть в тишине хотя бы десять минут, пока муж забирает младшую Вику из садика, а старшая, Полина, делает уроки в своей комнате.
Срок давности
— Мам, он сделал предложение. Я перестала тереть и без того до блеска отмытую чугунную сковородку и медленно обернулась. Алине было двадцать четыре, но сейчас, с этим растрёпанным пучком на макушке, в растянутой серой футболке с выцветшим принтом, она выглядела на шестнадцать.
Трижды мама
— Мам, мы решили. Я не выхожу из декрета. Вчера съездила в офис, написала заявление по собственному и забрала трудовую. Ну и… в общем, у нас будет третий. Я медленно поставила чашку с американо на шаткий столик кофейни.
Тепло рук
Илья пересчитал смятые купюры. Денег хватало в обрез. Он разложил их на потертой клеенке кухонного стола: две кучки поменьше — на продукты и коммуналку, одна побольше — на лекарства отцу. Отец сидел в инвалидном кресле у окна.
Урок богатого отца
Подол эксклюзивного свадебного платья, расшитого жемчугом, превратился в грязную, изорванную тряпку. Ника с остервенением дернула молнию на спине, едва не сломав ногти, и швырнула тяжелую ткань прямо на кожаный диван в отцовском кабинете. — Ты хоть понимаешь, какую кашу заварил?
Перед родами
Дашка качала пустую кроватку и разговаривала с котом. Тишка — рыжий, обнаглевший до невозможности — лежал прямо на детском матрасике, свесив лапу через прутья, и щурился с видом существа, которое давно всё поняло про этот мир и ничего хорошего для себя не ждёт.