Глава 3. Совпадения
Оксана не спала до трёх ночи.
Лежала в темноте, слушала, как за стеной тихо — ни звука, ни шороха. Игорь спал. Или делал вид.
Денис Ветров.
Она прокручивала в голове услышанное. Может, ослышалась? Может, он сказал другое имя, похожее? Денис — распространённое имя. Ветров — тоже не редкая фамилия. В России тысячи Денисов Ветровых. Десятки тысяч.
Совпадение. Должно быть совпадение.
Но голос в голове — тихий, настойчивый — твердил другое: он фотографировал снимок, где ты с братом. Он спрашивал про Дениса. Он произнёс его полное имя по телефону.
Оксана перевернулась на бок, уткнулась лицом в подушку. Сердце колотилось так громко, что, казалось, слышно на весь дом.
Что делать?
Выгнать его? На каком основании? «Вы произнесли имя моего мёртвого брата, уходите»? Он посмотрит как на сумасшедшую. И будет прав.
Пойти в полицию? С чем? «Мой квартирант знает, как звали моего брата»? Её даже слушать не станут.
Расспросить его напрямую? А если он соврёт? А если — не соврёт, и правда окажется хуже, чем она думает?
Оксана сжала кулаки под одеялом. Четыре года она старалась не думать о смерти Дениса. Похоронила, поплакала, пошла дальше. Так надо. Так правильно. Нельзя жить прошлым, когда на руках двое детей и ипотека.
Но прошлое, похоже, не собиралось её отпускать.
Она уснула под утро — тяжёлым, вязким сном без сновидений. Проснулась от плача Алисы и поняла, что проспала — за окном уже светло, часы показывали восемь.
— Тёма! — крикнула она, вскакивая. — Ты встал?
— Давно! — донеслось из кухни.
Оксана накинула халат, побежала к Алисе. Дочка стояла в кроватке, держась за бортик, и ревела — мокрый памперс, голодная.
— Сейчас, зайка, сейчас…
Переодела, вынесла на кухню. Тёма сидел за столом и ел хлопья с молоком. Напротив него — пустая кружка. Игоря не было.
— Дядя Игорь ушёл, — сообщил Тёма. — Давно. Я слышал, как дверь хлопнула.
— Понятно.
Оксана посадила Алису в стульчик, достала кашу. Руки двигались на автомате: разогреть, размешать, проверить температуру. Голова была тяжёлой, мысли путались.
— Мам, ты чего такая?
— Какая?
— Ну… — Тёма пожал плечами. — Как зомби.
— Плохо спала.
— А-а.
Он доел хлопья, отнёс тарелку в раковину. Молодец — сам, без напоминаний. Когда он успел так повзрослеть?
— Мам, а можно я с Сашкой после школы погуляю?
— Где?
— На площадке. Полчасика.
— Ладно. Но в четыре чтобы дома был.
— Окей!
Он убежал одеваться. Оксана кормила Алису и думала.
Сегодня понедельник. Игорь вернётся вечером. У неё целый день — можно… что? Порыться в его вещах? Залезть в комнату, пока его нет?
Она поморщилась. Это уже паранойя. Нельзя так.
Но ведь можно просто… посмотреть. Не рыться — посмотреть. Дверь не заперта, комната сдаётся, формально — это её квартира. Она имеет право.
Имеет?
Оксана помотала головой. Нет. Не сегодня. Сначала — успокоиться. Подумать. Понаблюдать.
Может, всё ещё объяснится.
***
К вечеру она почти убедила себя, что ошиблась.
День прошёл обычно: отвела Тёму в школу, погуляла с Алисой во дворе, приготовила обед, забрала Тёму, проверила уроки. Рутина — спасительная, надёжная. В рутине нет места страхам.
Игорь вернулся в девять, как обычно. Оксана сидела на кухне, листала телефон — искала подработку, фриланс, хоть что-то. Декретные кончались через три месяца, а выходить на полную ставку она не могла — не с кем оставить Алису. Садик только с трёх лет.
— Добрый вечер, — Игорь заглянул на кухню.
— Добрый.
Он прошёл в свою комнату, вернулся через минуту — уже без куртки, в домашней футболке. В руках — пакет.
— Оксана, у меня к вам просьба.
Она напряглась.
— Какая?
— Я сегодня проходил мимо магазина игрушек и увидел… — он замялся, будто смутился. — В общем, вспомнил, как Тёма рисовал робота. И подумал — может, ему понравится?
Он достал из пакета коробку. Конструктор — не дешёвый, из тех, что Оксана видела в «Детском мире» и проходила мимо, потому что две тысячи за набор пластмассовых деталей — это слишком.
— Я не хотел лезть, — продолжал Игорь. — Но если вы разрешите… Понимаю, что это странно, чужой человек дарит ребёнку подарок. Можете отказать, я не обижусь.
Оксана смотрела на коробку. На картинке — робот, похожий на того, которого рисовал Тёма. Красно-синий, с большими руками-клешнями.
Нормальный человек, — сказала она себе. — Увидел, вспомнил, купил. Люди так делают. Это называется — доброта.
Но другой голос — тот, ночной — шептал: он втирается в доверие. К ребёнку. Зачем?
— Спасибо, — услышала она свой голос. — Тёма будет рад. Только… давайте я ему сама отдам? Скажу, что от вас.
— Конечно.
Он протянул коробку, и Оксана машинально её взяла. Коробка была увесистой, солидной.
— Сколько я вам должна?
— Что? — Игорь удивлённо поднял брови. — Ничего. Это подарок.
— Нет, ну… Это дорогая вещь.
— Оксана, — он чуть улыбнулся, — у меня нет детей. Вернее, есть, но они взрослые и живут своей жизнью. Мне некому дарить подарки. Позвольте мне эту маленькую радость.
Он говорил искренне. По крайней мере, выглядело искренне.
— Хорошо, — Оксана кивнула. — Спасибо.
— Вам спасибо.
Он ушёл к себе. Оксана осталась стоять с коробкой в руках, не зная, что думать.
***
Тёма, конечно, был в восторге.
— Мам! Мам, это настоящий «Робозавр»! Я такой у Сашки видел! Он три тыщи стоит!
— Две, — машинально поправила Оксана.
— Всё равно! Дядя Игорь правда мне подарил?
— Правда.
— Он крутой!
Тёма бросился открывать коробку, высыпал детали на ковёр, схватил инструкцию. Оксана смотрела на него — счастливого, возбуждённого, такого маленького — и чувствовала странную смесь радости и тревоги.
Ему не хватает отца. Мужского внимания. Того, кто скажет «молодец», потреплет по голове, поиграет в роботов. Виталий никогда этого не делал — даже когда жил с ними. Сидел в телефоне, смотрел футбол, отмахивался: «Отстань, пап устал».
А теперь — чужой мужчина, которого она знает две недели, делает то, чего не делал родной отец.
И ей от этого — страшно.
— Мам, помоги! — Тёма протянул инструкцию. — Тут написано «шаг три», а я не понял.
Оксана села рядом, взяла бумажку. Мелкие буквы плыли перед глазами.
— Так… Деталь А вставить в деталь Б…
Они собирали робота до позднего вечера. Алиса ползала вокруг, пыталась утащить детали, Тёма отбирал, Оксана следила, чтобы никто ничего не проглотил. Обычный вечер. Почти нормальный.
Когда робот был готов — красно-синий, с клешнями, с лампочкой в груди — Тёма торжественно понёс его в комнату Игоря.
— Тём, подожди…
Но он уже стучал в дверь.
— Дядя Игорь! Дядя Игорь, смотрите!
Дверь открылась. Игорь вышел, присел перед Тёмой на корточки.
— Ого. Сам собрал?
— Ага! Мама только чуть-чуть помогала.
— Красавец. И робот красавец, и ты.
Тёма засиял.
Оксана стояла в коридоре, прислонившись к стене. Смотрела на них — взрослый мужчина и маленький мальчик, склонившиеся над игрушкой — и не могла понять, что чувствует.
Благодарность?
Страх?
Или и то, и другое — одновременно?
***
В среду случилось то, чего Оксана боялась.
Она купала Алису — как обычно, дверь приоткрыта, вода шумит. Алиса плескалась, Оксана намыливала ей голову детским шампунем. Привычные действия, привычные звуки.
Потом она потянулась за полотенцем — и увидела.
На полочке, рядом с бритвой Игоря, лежал телефон. Не её — чужой. Чёрный, в простом чехле.
Он забыл.
Оксана замерла с полотенцем в руках. Телефон лежал экраном вверх — тёмный, спящий.
Не трогай, — сказала она себе. — Это чужая вещь. Это некрасиво. Это незаконно.
Но руки уже тянулись.
Она коснулась экрана — он зажёгся. Блокировка. Конечно. Четырёхзначный код.
И тут — словно по заказу — экран мигнул. Входящее сообщение.
Оксана прочитала текст — он высветился в превью, поверх блокировки:
«Ты уверен, что это она? Фото давно сделано».
Отправитель: «Л.»
Просто «Л.» — ни имени, ни номера.
«Это она». «Фото».
Оксана выронила полотенце. Алиса захныкала — шампунь попал в глаза.
— Сейчас, зайка, сейчас…
Она сполоснула дочке лицо, вытащила из ванночки, замотала в полотенце. Руки дрожали.
«Ты уверен, что это она?»
Она. Оксана. Или кто? О ком речь? О каком фото?
Она вспомнила первый день. Игорь стоит у стены и фотографирует семейные снимки. Тёма это видел.
Он прислал кому-то её фото. И этот кто-то спрашивает: «Ты уверен?»
Зачем?
Оксана прижала Алису к груди так крепко, что та запищала. В голове было пусто — белый шум, как в сломанном телевизоре.
Шаги в коридоре. Близко.
— Оксана?
Голос Игоря — спокойный, ровный.
Она дёрнулась, едва не уронив дочь. Обернулась.
Он стоял в дверях ванной.
— Я, кажется, телефон забыл.
— Да, — её голос звучал странно, чужим. — На полке.
— Спасибо.
Он прошёл мимо неё — так близко, что она почувствовала запах его одеколона, — взял телефон, глянул на экран. Лицо не изменилось.
— Спокойной ночи, — сказал он и вышел.
Оксана стояла, прижимая к себе мокрую Алису, и слушала, как стучит её собственное сердце.
«Ты уверен, что это она?»
Он искал её.
Он пришёл сюда — за ней.
И она понятия не имела — зачем.
