Глава 11. Время
Ноябрь перетёк в декабрь. Саратов завалило снегом — настоящим, колючим, по колено. Дворники не справлялись, машины буксовали, пенсионеры ругались на остановках.
Инна работала, спала, кормила Рыжего. Рыжий освоился — перетащил свою лежанку с соседского балкона на её диван и смотрел с видом «а что такого».
Соседка не возражала.
— Забирай насовсем, — сказала она, столкнувшись с Инной на лестнице. — Он всё равно у тебя живёт. И жрёт, небось, тоже у тебя.
— Жрёт.
— Ну и отлично. Мне меньше расходов.
Так у Инны появился кот. Официально.
Игорь написал через неделю после того разговора.
«Был у психолога. Женщина, зовут Елена Сергеевна. Строгая, как моя учительница математики. Но вроде нормальная».
Инна ответила: «Это хорошо. Как ты?»
«Херово. Но уже не так херово, как неделю назад. Прогресс».
Она улыбнулась. Первая переписка за семь дней — и он шутит. Или пытается.
«Рада. Держись».
«Держусь. Спасибо, что ждёшь».
Потом — молчание. Ещё три дня.
Потом — снова сообщение: «Елена Сергеевна сказала, что мне нужно научиться просить о помощи. Я сказал, что не умею. Она сказала — поэтому и нужно».
«И как?»
«Пока никак. Но работаем».
Переписка стала регулярной — раз в два-три дня. Короткие сообщения, без подробностей. Как сводки с фронта.
«Сегодня гулял. Первый раз за неделю вышел из гостиницы. Дошёл до набережной и обратно».
«Соня прислала видео, как танцует. Посмотрел раз двадцать».
«Елена Сергеевна дала домашнее задание — написать письмо маме. Не отправлять, просто написать. Сижу уже час, не могу начать».
Инна отвечала. Коротко, без давления. Не спрашивала «когда увидимся» — понимала, что он не готов.
В середине декабря он позвонил. Впервые за три недели.
— Привет.
— Привет. — Она сидела на кухне, Рыжий дрых на батарее. — Как дела?
— Лучше. Кажется. — Пауза. — Слушай, я тут подумал…
— Да?
— Соня приезжает на каникулы. После Нового года. Вера привезёт. И я… — Он замялся. — Хотел спросить. Ты не хочешь… ну… познакомиться? Нормально, не как тогда, у Веры на кухне.
Инна молчала. Сердце стукнуло — раз, другой.
— Ты уверен?
— Нет. — Он усмехнулся. — Но Елена Сергеевна говорит, что ждать уверенности — значит не делать ничего. Так что… да. Хочу.
— Тогда — да. Хочу.
— Окей. — Выдох облегчения. — Я напишу, когда они приедут.
— Договорились.
Он повесил трубку. Инна посмотрела на Рыжего.
— Слышал? Меня познакомят с ребёнком.
Рыжий открыл один глаз, зевнул и снова уснул. Ему было плевать.
Новый год Инна встретила на работе.
Это было традицией ещё с Москвы — ночной эфир в новогоднюю ночь. Одинокие люди, которым некуда идти. Те, кто поссорился с семьёй. Те, кто потерял близких и не хочет праздновать.
В полночь она сказала в микрофон:
— С Новым годом, Саратов. Пусть этот год будет добрее предыдущего. И если вам сейчас плохо — знайте: это пройдёт. Всё проходит. И плохое, и хорошее. Главное — дождаться утра.
Позвонила женщина — плакала, говорила, что муж ушёл. Инна слушала полчаса. Потом — мужчина, у которого умерла собака. Потом — девочка-подросток, которая поссорилась с мамой из-за платья.
В три часа ночи пришло сообщение от Игоря: «С Новым годом. Слушаю тебя в эфире. Ты молодец».
Она улыбнулась и ответила: «Спасибо. С Новым годом».
«Загадал желание?»
«Да. А ты?»
«Тоже. Не скажу какое — не сбудется».
«Суеверный».
«Есть немного. Спокойной ночи, Инна».
«Спокойной ночи».
Лёша, звукорежиссёр, заглянул в студию.
— Ника, тебе там передали. На ресепшене.
— Что передали?
— Цветы. И коробка какая-то.
Инна вышла в холл. На стойке — букет. Белые розы, семь штук. И коробка конфет — дешёвая, «Коркунов», в каждом магазине такие.
Открытка: «Спасибо, что слушаешь. И. Г.»
И. Г. Игорь Громов.
Инна стояла с букетом в руках и не знала — смеяться или плакать. Выбрала первое.
Третье января. Соня приехала.
Инна узнала об этом из сообщения: «Они здесь. Завтра в два — кафе «Шоколад» на Московской. Придёшь?»
«Приду».
Она не спала всю ночь. Перебрала весь гардероб — что надеть? Строгое? Casual? Праздничное? В итоге выбрала джинсы и свитер. Нейтрально.
Рыжий наблюдал за её метаниями с дивана.
— Чего уставился?
Мяу.
— Сам знаю, что псих.
Мяу.
— Заткнись.
Кафе «Шоколад» оказалось уютным — деревянные столы, мягкие кресла, запах какао и выпечки. Инна пришла на пятнадцать минут раньше. Заняла столик у окна, заказала латте.
Они появились в пять минут третьего.
Игорь — в чёрном пальто, шарф намотан кое-как. Похудел за эти недели, но глаза — живые. Не пустые, как тогда.
Рядом — Соня. Розовая куртка, шапка с помпоном, на щеках румянец от мороза.
И — Вера. Инна не ожидала, но вот она — в элегантном пальто, с идеальной укладкой.
Они подошли к столику. Игорь улыбнулся — неуверенно, криво.
— Привет.
— Привет.
Соня смотрела на Инну с любопытством. Никакого страха, никакой враждебности. Просто — интерес.
— Это ты та тётя, которая папу спасла?
Инна моргнула.
— Что?
— Ну, папа говорил. Что он был грустный-грустный, а потом ты позвонила и он стал менее грустный. — Соня села на стул, сняла шапку. Волосы — наэлектризованные, торчали во все стороны. — Ты на радио работаешь, да?
— Да.
— Круто. — Соня повернулась к отцу. — Пап, я хочу какао. С маршмеллоу. И пирожное. То, с шоколадом.
— Может, сначала поздороваешься нормально? — Вера села напротив Инны. — Извините, она у нас без тормозов.
— Я поздоровалась!
— Ты задала сто вопросов. Это не одно и то же.
Соня надулась. Игорь сел рядом с Инной — близко, но не слишком.
— Как ты? — спросил тихо.
— Нервничаю.
— Я тоже. — Он усмехнулся. — Елена Сергеевна сказала, что это нормально. Всё нормально, когда нервничаешь.
— Мудрая женщина.
— Ага. И дорогая. Но того стоит.
Официантка подошла, приняла заказ. Какао для Сони, капучино для Веры, ничего для Игоря («я уже три кофе выпил, ещё один — и сердце выпрыгнет»).
Соня болтала без умолку — про школу, про танцы, про кота, которого хочет, но мама не разрешает.
— У меня есть кот, — сказала Инна. — Рыжий. Наглый такой.
— Правда?! — Глаза Сони загорелись. — Покажешь?
— Соня, — предупреждающе начала Вера.
— Если папа разрешит — покажу, — сказала Инна.
Все посмотрели на Игоря. Он замер с чашкой у рта.
— Э… — Он переглянулся с Верой. — Не знаю. Это… как-то…
— Пожалуйста! — Соня сложила руки. — Я никогда не видела рыжих котов вблизи! Только на картинках!
— Это неправда, — сказала Вера. — У бабушки Тамары был рыжий кот.
— Барсик умер, когда мне было три! Я не помню!
Инна смотрела на эту сцену — и вдруг поняла: вот оно. Нормальная жизнь. Семья. Ребёнок, который торгуется за возможность увидеть кота. Родители, которые переглядываются.
Она была частью этого. Или могла быть.
— Давай так, — сказала она Соне. — Если хорошо себя ведёшь сегодня — завтра покажу кота. Договорились?
— Договорились! — Соня просияла. — Я буду вести себя идеально! Вот увидишь!
— Посмотрим.
Вера поймала взгляд Инны — и едва заметно кивнула. Благодарность? Одобрение? Непонятно.
Они просидели в кафе два часа.
Соня съела два пирожных, выпила три какао и рассказала историю своей жизни — от детского сада до последнего выступления на конкурсе танцев. Инна слушала, кивала, задавала вопросы.
Игорь молчал — но молчание было другим. Не тяжёлым, не отстранённым. Он смотрел на дочь, иногда — на Инну. И улыбался. Редко, но улыбался.
Вера ушла первой — «дела, созвоны, всё такое». Обняла Соню, кивнула Игорю, посмотрела на Инну.
— Удачи, — сказала тихо. — Вам обоим.
И вышла.
Соня проводила мать взглядом, потом повернулась к Инне.
— Ты папе нравишься.
— Соня! — Игорь покраснел. Реально покраснел, как подросток.
— Что? Это же видно. Ты на неё смотришь, как… — она задумалась, — …как я на Тимофея из параллельного класса.
— Господи, — Игорь закрыл лицо руками. — Уволь меня от этого.
Инна засмеялась. Не удержалась — громко, от души.
— Спасибо, Соня. Ты тоже мне нравишься.
— Правда? — Девочка расплылась в улыбке. — Тогда мы можем дружить? Я никогда не дружила с взрослыми тётями. Ну, кроме мамы. Но мама не считается.
— Можем попробовать.
— Круто!
Игорь опустил руки. Посмотрел на Инну — и в глазах было что-то новое. Не боль. Не страх. Что-то тёплое.
— Пошли? — сказал он. — Провожу вас до… ну, до дома. Твоего дома.
— Пошли.
Они вышли из кафе втроём. Соня шла посередине, держа обоих за руки. Болтала про школу, про подружек, про то, как хочет научиться кататься на коньках.
Игорь слушал, кивал. Иногда ловил взгляд Инны поверх Сониной головы.
У подъезда остановились.
— Ну, — сказал Игорь, — вот и пришли.
— Пришли, — согласилась Инна.
Соня смотрела на них с нетерпением.
— Вы что, не поцелуетесь? В кино всегда целуются, когда провожают до дома.
— Соня!
— Что?! Я просто спросила!
Инна фыркнула. Игорь — тоже.
— Знаешь что, — сказал он дочери, — иди-ка ты вон на ту скамейку. Посиди минуту.
— Зачем?
— Потому что папа сказал.
Соня закатила глаза — жест, явно подсмотренный у матери — но послушалась. Отошла на пять шагов, села, демонстративно уставилась в небо.
Игорь повернулся к Инне.
— Извини за неё. Она…
— Она замечательная.
— Да. — Он улыбнулся. — Замечательная.
Пауза. Они стояли друг напротив друга — в двух шагах, в тысяче километров.
— Инна, — сказал он тихо. — Я не знаю, что будет дальше. Я всё ещё… в процессе. Елена Сергеевна говорит, что терапия — это долго. Месяцы. Может, годы.
— Я знаю.
— И я не могу обещать, что буду… нормальным. Или что не сорвусь. Или что не испугаюсь снова.
— Я не прошу обещаний.
— А что ты просишь?
Инна подумала. Что она просит? Чего хочет?
— Просто… быть рядом. — Она пожала плечами. — Не вместе, не пара, не что-то серьёзное. Просто — рядом. Пока ты разбираешься. Если ты хочешь.
Он смотрел на неё — долго, внимательно.
— Хочу, — сказал наконец. — Очень хочу.
И шагнул к ней. Обнял — неловко, осторожно, как что-то хрупкое.
Инна уткнулась лбом ему в плечо. Он пах морозом, кофе и чем-то тёплым.
— Эй! — крикнула Соня со скамейки. — Вы там закончили? Я замёрзла!
Они отступили друг от друга. Инна рассмеялась, Игорь — тоже.
— Идём, мелкая, — сказал он. — Отведу тебя к маме.
— А завтра — к коту?
— Завтра — к коту. Обещаю.
Соня подбежала, схватила отца за руку.
— Пока, Инна! До завтра!
— Пока, Соня. До завтра.
Они ушли — отец и дочь, рука в руке. Инна смотрела им вслед, пока не скрылись за углом.
Потом поднялась к себе.
Рыжий ждал на диване — как всегда.
— Завтра у тебя будет гостья, — сказала ему Инна. — Веди себя прилично.
Кот посмотрел на неё с сомнением.
— Ладно, — вздохнула она. — Веди себя как обычно. Сойдёт.
За окном падал снег — мягкий, пушистый. Новый год, новое начало.
Может, в этот раз — получится.
