— Алла Ивановна стояла в дверях кухни. — Собираешь вещи? Лишаешь детей родной бабушки? Марина прошла мимо свекрови в детскую, где на кровати лежала наполовину собранная спортивная сумка. «Ведь я любила его», — пронеслось в голове, когда она складывала футболки Сони.
Звон разбившейся чашки разрезал утреннюю тишину. Лидия Аркадьевна уже подметала осколки на кухонном полу. — Это была ваша пражская, кажется? — спросила свекровь. — Не страшно, я привезла новый сервиз. Королевский фарфор.
Антонина Аркадьевна вздрогнула от хлопка входной двери. — Слава? — она встала в дверном проёме в выцветшем халате. Её сын — тридцать восемь лет, небритый, с опухшим лицом — прошёл мимо. Бывший ведущий программист.
Алина вздрогнула, когда входная дверь распахнулась без звонка. В квартиру вошла свекровь с пакетами. — Девочки мои! Я вам пирожков напекла! Алина прикрыла глаза. Перед ней пронеслись воспоминания: мама, учившая запирать дверь;
Марина швырнула обручальное кольцо на кухонный стол. Пятнадцать лет совместной жизни превратились в маленький золотой круг, катящийся к краю. — Я больше так не могу. Это не жизнь, Сергей. Это существование рядом с человеком, который перестал меня замечать.
Очередной вечер пятницы превращался в список семейных поручений, которые всегда решал он, а не младший брат Максим. — Игорёк, у отца давление подскочило, таблетки закончились. Сможешь привезти? — в голосе матери звучала привычная уверенность, что он не откажет.
— Лёш, ты чего застыл? — Мария выглянула из комнаты, держа в руках детскую рубашку, которую штопала. — Картошка же убегает! Ее голос, привычный и родной, только усилил ощущение нереальности. В одной вселенной — уютный вечер, обычная семья, жена и сын.
