Николай остановил машину, заглушил двигатель, но выходить не спешил. Нужно было как-то собраться с силами, нацепить на лицо радостное выражение и закрепить его. Лиза снова лежала в больнице, а врачи никак не могли найти подходящего донора для пересадки стволовых клеток. Он столько об этом читал, что в голове образовалась каша. Ясно было одно: если донор не найдется, его маленькая Лиза умрет.
О таком исходе Николай даже думать отказывался. Сам он почему-то не подходил. У Марины родственников не было. Да и самой Марины давно уже не было на свете.
В этот раз расставаться с дочкой было особенно тяжело. Лиза взрослела и прекрасно понимала, что она не такая, как все. Ей тоже хотелось гулять, веселиться, а вместо этого — сплошные капельницы и больничные палаты.
«Еще минут пять постою и пойду», — решил он.
Они с Мариной поженились, когда обоим едва исполнилось по восемнадцать. Вырвались из деревни. Она вообще была детдомовская: ни свадьбы толком, ни денег, ни жилья. Но Николай любил ее так сильно, что точно знал — он из шкуры вон вылезет, но у них всё будет хорошо. Оба работали, учились, тянулись к лучшей жизни. А когда купили свою первую, пусть и крошечную квартирку, Марина забеременела.
Коля готов был носить жену на руках, но спустя три месяца случился выкидыш.
Как они это переживали? Страшно. Марина восстанавливалась очень долго. Через три года — новая беременность. И снова потеря, уже на пятом месяце. Тогда ему казалось, что жена сойдет с ума. Да он и сам выл от отчаяния, уткнувшись лицом в купленные заранее детские пинетки.
Следующая беременность наступила лишь спустя четыре года. К тому времени Николай уже стал заметной фигурой в бизнесе, появились серьезные деньги. Марину наблюдали у лучших врачей с первого дня и до самых родов. Вынашивала она тяжело, часто плакала и повторяла:
— Плохая я тебе жена…
А он твердил только одно:
— Всё будет хорошо. У нас обязательно получится.
И получилось. На свет появилась Лиза.
Правда, после родов ему долго не давали никакой информации. Измученный ожиданием, Николай уже готов был брать роддом штурмом: схватил лечащего врача за грудки и пообещал собственноручно прибить, если с женой или ребенком что-то не так. Только на третий день ему сообщили: девочка слабенькая, но живая, и прогнозы хорошие.
Николай боялся дышать на дочь. А Марина… Марина после родов стала совсем другой. Словно внутри у нее что-то сломалось. Он разрывался между больной женой и младенцем, но так и не уследил.
Однажды Марина наглоталась таблеток, оставив короткую записку: «Прости, я плохая жена».
Коля думал, что не переживет этого. И если бы не крошечная Лиза, требовавшая постоянного внимания, так бы оно и случилось. Медленно, тяжело он возвращался к жизни. Но когда дочке исполнилось шесть, грянул новый удар — болезнь.
«Ничего, — думал Николай, выходя из машины. — Я землю грызть буду, всё отдам, лишь бы моя девочка поправилась».
Он поздоровался с медсестрой — его тут знали все, — накинул халат и зашагал по длинным коридорам нужного отделения. Каждый раз он невольно поражался: как же много здесь больных детей.
И вдруг он споткнулся.
Прямо по коридору шла Лиза. В какой-то непонятной одежде, в чужом отделении… Да она вообще не должна была выходить из палаты после процедур! Видимо, выражение лица у него стало совершенно безумным, потому что к нему тут же подбежала дежурная медсестра.
— Что-то случилось? Вам помочь?
— Простите… эта девочка. Кто она? — со страхом выдавил Николай.
— Это Маша. Ее недавно госпитализировали. Она скучает, вот и бродит по коридорам целыми днями.
— Ох, извините. Она просто очень напомнила мне другую девочку. Обознался.
Николай рванул по коридору и распахнул дверь в палату дочери. Лиза, бледная, но улыбающаяся, сидела на кровати.
— Пап, ты похож на ураган! За тобой кто-то гнался?
Он тяжело выдохнул, пытаясь унять колотящееся сердце:
— Да нет… просто хотелось побыстрее тебя увидеть.
Посидев с дочерью, он засобирался по делам.
— Веди себя хорошо. Завтра снова приеду.
— Пап… а донор для меня так и не нашелся?
Коля внутренне вздрогнул. Сколько раз он ругал себя за то, что обсуждал диагнозы с врачами при ней. Он всё время забывал, что она уже достаточно взрослая и всё понимает.
— Пока нет, Лис. Но мы ищем. Может быть, кто-то найдется за границей, и тогда мы поедем туда.
— Я выздоровлю?
— Конечно. По-другому и быть не может.
Но как только он вышел в коридор, улыбка медленно сползла с его лица. Постояв пару секунд, Николай решительно направился к кабинету лечащего врача.
— Николай Александрович, проходите. Пока, к сожалению, порадовать вас нечем, — с порога произнес Михаил Алексеевич.
— Зато мне есть о чем спросить, доктор. Вы не могли бы прогуляться со мной в соседнее отделение?
— А что там?
— Сами увидите.
Маша всё так же стояла в коридоре, глядя в окно. Врач снял очки, машинально протер их полой халата и снова надел.
— Быть такого не может…
— Вот и я об этом, — мрачно отозвался Николай. — Погодите. У нас точно не может быть неучтенных близких родственников?
— Нет.
— Тогда я вообще ничего не понимаю. Простое сходство? Но оно слишком феноменально. Так, вы занимайтесь пациентами, а я займусь этим вопросом.
Николай вышел на крыльцо больницы. «Займусь этим вопросом. Пожалуй, прямо завтра с утра».
На следующее утро он стоял в приемном покое того самого роддома. Девушка в регистратуре никак не могла понять, что ему нужно, и наконец сдалась:
— Я сейчас приглашу врача, объясняйте ему сами.
В коридор вышел тот самый доктор, принимавший роды у Марины. И, судя по всему, он тоже узнал Николая: сбавил шаг и затравленно оглянулся, словно ища поддержки.
— Здравствуйте. Вы по какому вопросу?
Николай смотрел на него в упор, играя желваками.
— Почему-то мне кажется, что вы прекрасно поняли, по какому я вопросу.
Врач тяжело вздохнул.
— Пойдемте ко мне в кабинет.
Как только Николай опустился в кресло, доктор сел напротив и торопливо заговорил:
— Поймите, в тот момент всем казалось, что это наилучшее решение! Вы же готовы были нас всех убить. Ваша жена билась в истерике… А та беременная молодая женщина плакала, потому что ее бросил муж ради другой. Она даже на учете толком не стояла и знать не знала, что у нее будет двойня. Я честно рассказал всё вашей жене. И она сама приняла решение. Сказала, что, может быть, когда-нибудь признается вам. Сказала, что иначе вы просто не переживете.
Николай сидел, опустив голову. Выходит, во всем виноват только он. Если бы он не был так маниакально зациклен на ребенке, Марина не пошла бы на этот подлог и, возможно, была бы жива. Но тогда не было бы Лизы…
— Подождите. Я правильно понял? — Николай поднял тяжелый взгляд. — Наш ребенок умер, а Лиза — это ребенок той девушки, у которой родилась двойня?
— Да. Ваш ребенок родился мертвым. У него не было ни малейшего шанса. А вторую девочку выписали вместе с родной матерью. Насколько я помню, ей даже пойти было некуда. Не удивлюсь, если тот ребенок в итоге оказался в детском доме.
Николай резко поднялся.
— Оторвать бы вам голову. Вы себя кем возомнили? Богом, перетасовывающим чужие судьбы?
Он не стал дожидаться оправданий. Просто вышел на улицу и жадно вдохнул морозный воздух. И что теперь?
Ситуация — врагу не пожелаешь. Лиза — не его дочь по крови. Но она — его дочь! Если родная мать узнает, она ведь может ее забрать. Нет, это невероятно. Он никогда в жизни не отдаст своего ребенка. Но по факту получается, что ребенок чужой…
В голове стоял гул. Николай без сил опустился на подножку своего автомобиля. В кармане завибрировал телефон.
— Алло?
— Николай Александрович! — голос лечащего врача дрожал от возбуждения. — Невероятно! Анализы подтвердили. Маша, та девочка из соседнего отделения, полностью, без всяких оговорок подходит для Лизы!
Николай горько усмехнулся:
— Еще бы.
— Вы что-то сказали?
— Нет-нет, я слушаю. Это же замечательно.
— Значит так, слушайте внимательно. Нам нужно согласие ее матери. Без него мы не имеем права ничего делать. Вы должны поговорить с ней, убедить, объяснить, что это безопасно. Вы же сами всё понимаете. Документы нужно подписать здесь, в больнице.
— Как мне ее найти?
— Я скину адрес эсэмэской.
Машина медленно ползла по разбитой дороге на другой конец города. Частный сектор. Николай старался отогнать лишние мысли и сосредоточиться на главном: как уговорить эту женщину? Решил, что самый тяжелый аргумент — правду о родстве — оставит на крайний случай.
Калитка покосившегося забора была приоткрыта. Николай вошел во двор и сразу увидел молодую женщину, пропалывающую небольшой огород. «Черт, я же забыл спросить у врача ее имя!»
— Здравствуйте.
Женщина вздрогнула, разогнулась и подошла ближе.
— Здравствуйте.
— Вы мама Маши? — Николай запнулся и мысленно дал себе тумака: как грубо начал.
Женщина мгновенно побледнела и пошатнулась.
— Что с ней?!
— С ней всё в порядке! — поспешно воскликнул он. — Простите, ради бога, что напугал. Я приехал к вам по поводу своей дочери.
Она смотрела непонимающе:
— Вашей? А я тут при чем?
— Давайте присядем, и я попытаюсь всё объяснить. Дело в том, что моя дочь тоже лежит в этой больнице, но в другом отделении…
Николай старался подбирать самые простые слова, объясняя суть процедуры. Но как только он дошел до фразы о том, что Маша идеально подходит как донор, женщина резко вскочила.
— Так чего же мы сидим?! Поехали! Я знаю про эту процедуру, моей девочке ничего не угрожает, а вашу нужно спасать.
Николай опешил. Так просто? Она согласилась?
— Я только переоденусь, пять минут! — бросила она на ходу. — Можете звонить доктору, сказать, что я согласна, пусть всё готовят!
Николай растерянно крутил в руках телефон. Какая-то она… настоящая, из тех, каких сейчас уже и не встретишь. Чуть не расплакалась, готова броситься на помощь чужому ребенку и даже не заикнулась о том, сколько он готов заплатить. Хотя, судя по домику, в деньгах они очень нуждались.
Вика — так звали женщину — выбежала во двор в светлых джинсах и белой футболке, наспех расчесывая распущенные волосы. Встревоженная, милая и очень нежная.
— Ну что же вы стоите? Едем!
До клиники добрались молча. Вика быстро подписала все необходимые бумаги.
— Скажите, а когда Лизе будут подсаживать клетки? — спросила она.
— В ближайшие два дня, — развел руками Михаил Алексеевич. — Это просто невероятная удача.
Доктор бросил быстрый взгляд на Николая, но тот остался непробиваемым.
— Хорошо. Я обязательно навещу Лизу после операции, если позволите.
— Конечно, — кивнул Николай. И неловко замялся: — Вы только не сказали… какую сумму мне нужно перевести.
— Сумму? За что?
— Ну… за разрешение.
Вика посмотрела на него такими глазами, что успешному бизнесмену захотелось провалиться сквозь землю.
— Да как вы вообще могли такое подумать?! Это же ребенок! Как можно?..
Она покачала головой и пулей выскочила из кабинета.
Николай шумно выдохнул:
— Я сделал что-то не так.
— Не все живут деньгами, знаете ли, — мягко улыбнулся врач.
К операции подготовились быстро. Доктор шепнул, что Вика тоже здесь: принесла красочные книжки и в игровой форме объяснила Маше, что именно будут делать врачи.
Когда Лизу уже готовили к переводу в операционную, в дверь палаты постучали. На пороге стояли Вика и Маша.
Николай мысленно перекрестился.
— Здравствуйте, Вика. Здравствуй, Маша.
Он глубоко вдохнул.
— Я очень надеялся, что рано или поздно это произойдет. Наверное, сейчас — то самое время.
Виктория смотрела на него с недоумением.
— Вы о чем?
Николай отступил на шаг, открывая вид на больничную койку.
— Знакомьтесь. Это моя дочь, Лиза.
Вика тихо ахнула и начала медленно, словно в дурном сне, заваливаться на бок. Николай едва успел подхватить ее на руки.
— Спокойно, держитесь. Всё хорошо. Ну… относительно. Давайте выйдем, не при девочках.
Когда Машу увели на тихий час, а Лизу забрали хирурги, они сели на жесткую кушетку в пустом коридоре.
— И что всё это значит? — дрожащим голосом спросила Вика.
Николай снова вздохнул и рассказал ей всё с самого начала.
— Я помню тот день… — прошептала она, пряча лицо в ладонях. — Когда Дима меня бросил, я хотела спрыгнуть с моста. Но не смогла перелезть через перила — живот помешал. Видно, девчонки мои уже тогда меня берегли. А что нам теперь делать? Я же не могу сделать вид, что ничего не произошло. Лиза — моя дочь… понимаете?
— Но и вы считаете ее своей дочерью, — твердо ответил Николай. — Я вижу, как вы любите ее. По-настоящему. И я не хочу делать больно ни вам, ни себе.
Он вдруг чуть заметно улыбнулся и посмотрел ей прямо в глаза.
— Кажется, есть только одно решение. Чтобы вы могли всегда видеться с Лизой, чтобы были мамой и Маше, и Лизе… но при этом я оставался бы их папой.
— И… какое же?
— Мы должны срочно пожениться.
Вика открыла рот от изумления, так ничего и не сказав.
— Послушайте, Виктория. Мы взрослые люди. Мы можем не жить как муж и жена, но для девочек так будет лучше. Для всех будет лучше. Вы подумайте, конечно, но я уверен — лучше ничего тут не придумать.
Через полтора месяца Лизу выписывали. Дочка заметно похорошела, щеки перестали казаться прозрачными, и она практически не расставалась с Машей.
— Пап! Пап! А Маша с Викой поедут к нам? — дергала она отца за рукав.
— Да, Лис. И не просто поедут. Они будут жить у нас.
— Ура!
— Ну что, девчонки, едем домой? — Николай улыбнулся, глядя на Викторию. — Ну а потом мы с Викой попробуем вам всё объяснить.
Через год у Маши и Лизы появился маленький, прехорошенький братик. Девчонки решили, что теперь у них точно самая настоящая и самая лучшая семья на свете.
Ну а Николай и Вика знали об этом еще тогда. Тогда, когда выходили из ЗАГСа. Просто знали, что всё так и будет.
