Глава 10. Семёнов
Игорь Семёнов жил в Митино. Обычная панелька, обычный двор, ничего особенного. Странно для правой руки миллионера.
— Он не светится, — объяснил Борис. — Машина записана на жену, квартира тоже. Официально — менеджер в одной из фирм Холодова. Зарплата сто двадцать тысяч.
— А неофициально?
— Неофициально он решает проблемы. Любые.
Они сидели в машине напротив дома. Борис за рулём, Артём рядом. Третий час ждут.
— Может, его нет?
— Есть. Свет в окнах горел. — Борис кивнул на третий этаж. — Пятьдесят четыре года, женат, двое взрослых детей. Дочь в Питере, сын в Москве. Жена — бухгалтер на пенсии.
— Откуда всё это?
— Работа такая.
В восемь вечера дверь подъезда открылась. Вышел мужик — крупный, седой, в кожаной куртке. Огляделся, закурил.
— Он? — спросил Артём.
— Он.
Семёнов докурил, сел в старую «Тойоту», выехал со двора. Борис завёл мотор.
— Едем за ним?
— Нет. Поговорим.
— Сейчас?
— А когда? — Борис открыл дверь. — Пока его нет — поговорим с женой.
Жену звали Тамара Васильевна. Открыла сразу, не спрашивая кто. Полная, в домашнем халате, усталое лицо.
— Вам кого?
— Мы к Игорю Петровичу, — сказал Борис. — Он дома?
— Только уехал. А вы кто?
— Знакомые. По работе.
Тамара нахмурилась.
— По какой работе?
— По старой. — Борис достал удостоверение, показал быстро, убрал. — Можно войти?
Она посторонилась. Не от страха — от привычки. Видно, не первый раз к ним приходят такие «знакомые».
Квартира обычная — две комнаты, советская мебель, телевизор бубнит. На стене — фотографии: свадьба, дети маленькие, дети взрослые.
— Чай будете? — спросила Тамара.
— Нет, спасибо. Мы ненадолго.
Сели на кухне. Тамара напротив, руки сложила на столе.
— Что натворил?
— В смысле?
— Ну, Игорь. Что опять натворил?
Артём и Борис переглянулись.
— А он часто творит? — спросил Борис.
— Да я откуда знаю. — Тамара пожала плечами. — Он мне не рассказывает. Уходит, приходит, иногда по несколько дней нету. Я не спрашиваю.
— Почему?
— Потому что не хочу знать. — Она посмотрела на них. — Вы из полиции?
— Что-то вроде.
— Ясно. — Тамара помолчала. — Он мне сорок лет назад сказал: не лезь в мои дела, и всё будет хорошо. Я не лезла. Всё было хорошо.
— До сих пор?
— До сих пор.
Артём наклонился вперёд.
— Тамара Васильевна, ваш муж работает на Виктора Холодова. Вы знаете, кто это?
— Знаю. Большой человек. Игорь при нём давно, ещё с Самары.
— С Самары?
— Ну да. Мы там жили раньше. Переехали в восемьдесят девятом.
Артём почувствовал, как ёкнуло внутри. Самара. Восьмидесятые.
— Ваш муж работал в роддоме?
Тамара моргнула.
— Нет. С чего вы взяли? Он охранником был. В больнице.
— В какой больнице?
— В роддоме номер два. — Она нахмурилась. — А почему вы спрашиваете?
Борис положил на стол фотографию. Старую, чёрно-белую. Холодов и рядом — молодой Семёнов. На заднем плане — вывеска: «Родильный дом № 2».
— Откуда это у вас? — Тамара побледнела.
— Архивы. — Борис убрал фото. — Тамара Васильевна, мы не из полиции. Мы расследуем преступления, которые совершал Холодов в восьмидесятых. Ваш муж — свидетель. Или соучастник.
— Я ничего не знаю.
— Знаете. — Артём смотрел ей в глаза. — Вы жили с ним сорок лет. Видели, как он уходит по ночам. Как возвращается. Слышали разговоры.
— Я не слушала.
— Но слышали.
Тамара молчала. Пальцы на столе подрагивали.
— Он хороший отец, — сказала наконец. — Хороший муж. Никогда руку не поднял. Детей вырастили, внуки есть. Нормальная семья.
— Нормальная семья, построенная на крови, — сказал Артём.
— Что?
— Ваш муж помогал продавать детей. Десятки детей. Отнимали у матерей и продавали. Как товар.
Тамара смотрела на него. Губы дрожали.
— Неправда.
— Правда. У нас есть документы. Записи. Свидетели. — Артём помолчал. — Холодов скоро сядет. И ваш муж вместе с ним. Если только…
— Если только что?
— Если он не поможет нам.
Семёнов вернулся через два часа.
Артём и Борис ждали в машине. Видели, как он поднялся в квартиру. Через десять минут свет в окнах погас — весь, кроме кухни.
— Разговаривают, — сказал Борис.
— Думаешь, она ему расскажет?
— Конечно расскажет. Жена — она и есть жена. — Борис закурил. — Вопрос в том, что он сделает.
— Варианты?
— Первый — побежит к Холодову. Доложит, что мы копаем.
— Он и так знает.
— Знает. Но одно дело знать, другое — конкретика. Что мы вышли на Семёнова, что разговаривали с женой.
— Второй вариант?
— Испугается. Поймёт, что Холодов его сольёт. Крысы бегут с корабля.
— А третий?
— Придёт к нам сам. — Борис выпустил дым. — Такие люди умеют считать. Если он поймёт, что мы выиграем — переметнётся.
— Ты веришь в это?
— Нет. Но надеюсь.
Телефон Артёма зазвонил. Номер незнакомый.
— Да?
— Савельев? — Голос мужской, хриплый.
— Кто это?
— Семёнов. — Пауза. — Вы с моей женой разговаривали.
— Было дело.
— Надо встретиться.
Артём посмотрел на Бориса. Тот кивнул.
— Где?
— Завтра. Парк Дружбы, у метро Речной вокзал. В десять утра. Один приходите.
— Почему один?
— Потому что я так сказал.
Связь оборвалась.
Борис затушил сигарету.
— Ну вот. Третий вариант.
— Или ловушка.
— Или ловушка, — согласился Борис. — Но других вариантов нет. Пойдёте?
Артём смотрел на тёмные окна квартиры Семёнова.
— Пойду.
Ночью он не спал.
Лежал в пустой квартире, смотрел в потолок. Думал.
Семёнов — ключ ко всему. Если он заговорит — Холодову конец. Живой свидетель, который знает всё. Имена, даты, схемы. Кто кому платил, кто кого убрал.
Но с чего ему говорить? Сорок лет молчал — и вдруг разговорится?
Может, испугался. Может, хочет сторговаться. Может, это и правда ловушка.
Телефон пиликнул. Сообщение от Кати: «Как ты?»
«Нормально. Вы как?»
«Соня скучает. Я тоже».
«Скоро всё закончится».
«Правда?»
Артём не ответил. Не знал, что сказать.
В пять утра он встал, сварил кофе. Сидел на кухне, смотрел, как светает.
В восемь позвонил Борис.
— Я буду рядом. В машине, на парковке. Если что — звоните.
— Если что — будет поздно.
— Не каркайте.
В девять Артём вышел из дома. До парка — полчаса на метро. Можно было на машине, но он хотел пройтись. Подумать.
В вагоне — обычные люди, обычное утро. Никто не знал, куда он едет. Никому не было дела.
Он вышел на Речном вокзале, пошёл к парку. Холодно, ветер с реки, деревья голые ещё. Март, весна только начинается.
Семёнов ждал на скамейке у входа. Один, без охраны. Увидел Артёма, кивнул.
— Сели.
Артём сел рядом.
— Говорите.
— Не гони. — Семёнов достал сигареты, закурил. — Дай подумать.
Они сидели молча. Мимо прошла женщина с собакой, пробежал мужик в спортивном костюме.
— Я тридцать пять лет на него работаю, — сказал Семёнов наконец. — С восемьдесят восьмого. Ещё в Самаре начинал.
— Охранником.
— Сначала охранником. Потом — по-всякому. — Он затянулся. — Я много чего видел. Много чего делал. Такого, за что сажают.
— И?
— И теперь думаю — а оно того стоило? — Семёнов посмотрел на него. — У меня внуки, Савельев. Двое. Четыре года и два. Они меня дедой зовут.
— К чему вы это?
— К тому, что я не хочу сдохнуть в тюрьме. Или раньше.
— Раньше — это как?
— Ты знаешь как. — Семёнов усмехнулся. — Холодов не прощает. Никогда. Если он узнает, что я с тобой разговариваю…
— Тогда зачем пришли?
Семёнов молчал. Докурил, бросил бычок под ноги.
— Потому что он и так меня сольёт. Рано или поздно. Я слишком много знаю. — Он повернулся к Артёму. — Ты его прижал. Статья, документы, всё это. Он нервничает. Начинает зачищать концы.
— И вы — один из концов.
— Угу. — Семёнов кивнул. — Поэтому предлагаю сделку.
— Какую?
— Я рассказываю всё, что знаю. Имена, даты, схемы. Кто платил, кто получал. Кого убрали. — Он смотрел Артёму в глаза. — Взамен — защита. Для меня и для семьи.
— Я не могу гарантировать защиту.
— А кто может?
— Следствие. Программа защиты свидетелей.
— Ага, щас. — Семёнов хмыкнул. — У него в следствии свои люди. Сольют за день.
— Тогда пресса. Публичность. Если все узнают — убирать вас будет сложнее.
Семёнов задумался.
— Журналист этот, который статью писал. Он надёжный?
— Надёжный.
— Ладно. — Семёнов встал. — Я подумаю. Завтра позвоню.
— Завтра может быть поздно.
— Может. — Он пожал плечами. — Но мне надо с женой поговорить. Это и её касается.
Он пошёл к выходу. Остановился, обернулся.
— Савельев.
— Да?
— Ты понимаешь, во что влез?
— Понимаю.
— Нет. — Семёнов покачал головой. — Не понимаешь. Холодов — это не один человек. Это система. Десятки людей, которые с ним повязаны. Менты, чиновники, бизнесмены. Если он упадёт — потянет за собой многих. И эти многие будут защищаться.
— Я готов.
Семёнов смотрел на него долго. Потом кивнул.
— Может, и готов. Посмотрим.
И ушёл.
Артём сидел на скамейке и смотрел ему вслед. Ветер с реки, холодно. Но внутри — что-то тёплое.
Надежда, наверное.
