Глава 3. Визит участкового
«Нива» с синей полосой на борту переваливалась через колеи, как беременная утка. Мигалка на крыше была выключена, но сам факт появления полиции здесь, в тупике, означал одно: новости разлетаются быстрее дыма.
Агния стояла в сенях, глядя в окно. Сердце колотилось где-то в горле, но руки двигались четко, привычно. Она проверила затвор помпового ружья, спрятанного за вешалкой с тулупами. Патрон в патроннике. Предохранитель снят.
Она оставила оружие там, в шаге от входа. Выходить к майору с ножом за поясом — глупость, за которую можно получить обыск и наручники. Агния глубоко вздохнула, надевая маску усталой, но спокойной хозяйки, и толкнула дверь.
Виктор исчез мгновенно, просто растворился в доме, как тень. Только на кухонном столе, в вазе с сухим ковылем, осталась едва заметная черная точка микрофона-«таблетки».
Машина остановилась у ворот. Дверь натужно скрипнула, и на грязь тяжело спрыгнул майор Семенов.
Агния знала его. Вечный хозяин района, с красным, обветренным лицом и глазами, в которых давно утонула совесть. Он поправил фуражку, оглядел дом, двор, словно приценивался.
— Здравия желаю, Агния Петровна, — прогудел он, подходя к крыльцу. Руку к козырьку не приложил, да и тон был не служебный, а панибратский.
— И вам не хворать, Павел Игнатьевич, — отозвалась Агния, скрестив руки на груди. — Какими судьбами в нашу глушь?
Семенов вздохнул, достал несвежий платок, вытер мокрую шею.
— Да вот, пожгли Матвеева. Слыхала небось? Беда. Говорят, проводка. Старая была, искранула…
— Проводка? — переспросила Агния, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — В такой ливень?
Семенов поморщился, как от зубной боли.
— Дело такое, техника стихии не любит. И у тебя, я смотрю, дом деревянный. Лес рядом. Опасно.
Он поднялся на одну ступеньку. От него пахло дешевым табаком и вчерашним перегаром. Агния не отступила, но внутри все сжалось. Он не смотрел ей в глаза — его взгляд бегал по окнам, по крыше, отмечая детали.
— Переживаю я, Агния Петровна. Время сейчас неспокойное. Урожай гибнет, пожары… А «АгроХолдинг» предложения рассылает. Щедрые. Выкупают паи, земли. Даже проблемные. Может, стоит подумать? Пока… пока не поздно.
— Спасибо за заботу, Павел Игнатьевич, — сказала она мягко, пряча ненависть за вежливой улыбкой. — Я подумаю. Обязательно подумаю.
— Вот и умница, — майор довольно кивнул, но улыбка не коснулась его глаз. — Ты баба одинокая, с ребенком. Зачем тебе эти нервы? Продай, купи квартирку в городе, живи спокойно. А тут… тут места дикие. Всякое бывает. То проводка, то газ баллонный рванет…
Он замолчал, давая словам впитаться.
— Акт о пожарной безопасности я, пожалуй, завтра пришлю инспектора составить, — добавил он уже жестче. — Найдет нарушения — опечатаем. Для твоего же блага.
Он развернулся и пошагал к машине, грузно переставляя ноги в форменных ботинках. Хлопнула дверь, взревел мотор, и «Нива» поползла обратно к тракту.
Агния стояла, пока шум двигателя не стих. Только когда машина скрылась за елями, маска сползла с ее лица, обнажая серый страх.
Она вернулась в дом, заперла дверь на два оборота.
На кухне было тихо. Крышка подпола была откинута. Виктор сидел за столом, вынимая из уха миниатюрный наушник. Перед ним лежал планшет, на котором светилась карта местности с какими-то метками.
— Ты слышал? — спросила она.
— Каждое слово, — кивнул он, не поднимая головы. Голос был ровным, лишенным эмоций. — У него частота пульса подскочила, когда он про газ говорил. Он не предупреждать приезжал. Он приезжал убедиться, что вы дома.
— У меня баллоны на веранде…
Виктор наконец поднял на нее взгляд. Тяжелый, давящий, как бетонная плита.
— Он дал нам время до заката. Это стандартный протокол зачистки: сначала визит участкового для галочки, фиксация «нарушений», потом — ночной инцидент. «Взрыв бытового газа». Нет тела — нет дела.
Он встал. Медленно, экономно. Он не выглядел напуганным или суетливым. Он выглядел как механизм, переключившийся в боевой режим.
— Собирайся. Документы, деньги, теплые вещи для Льва. Еду на два дня. У нас десять минут.
Агния застыла посреди кухни. Внутри поднялась волна протеста — горячая, иррациональная.
— Я никуда не поеду, — сказала она твердо. — Это мой дом. Моя земля. Я три года строила здесь крепость не для того, чтобы сбежать по первому щелчку.
Виктор не закричал. Он не схватил ее за плечи. Он просто сделал шаг вперед, перекрывая собой свет от окна. Его фигура заполнила кухню, вытесняя воздух.
— Ты не поняла, — сказал он тихо. И от этой тишины стало страшнее, чем от крика. — Это не рейдерский захват, Агния. Это ликвидация. Матвеева пугали. Тебя будут убивать. Ты видела их штамм, ты взяла образцы. Ты для них — свидетель и биологическая угроза первого уровня.
— Я вызову ФСБ, прокуратуру…
— Майор уже отзвонился куратору, — перебил он ее, указывая на планшет, где бежала строка перехваченного сигнала. — Группа зачистки будет здесь через три часа. Никакая прокуратура не доедет.
— Я буду стрелять! У меня есть ружье, я защищу…
— Ты умрешь здесь, — он произнес это как медицинский факт. Без злости. Просто констатировал диагноз. — И ладно ты — ты взрослая женщина, это твой выбор. Но Лев.
Агния дернулась, словно от пощечины.
— Не смей…
— Ты хочешь, чтобы он сгорел заживо? — Виктор смотрел ей прямо в глаза, не моргая. — Ты видела, как горел амбар Матвеева? Дерево вспыхивает за секунды. Температура — восемьсот градусов. Он даже проснуться не успеет. Задохнется в дыму, пока ты будешь перезаряжать свой дробовик.
Агния попятилась, уперлась спиной в холодильник. Картинка горящего сына, нарисованная его спокойным голосом, ударила под дых.
— Ты… ты чудовище, — прошептала она.
— Я реалист, — отрезал Виктор. — Я не могу заставить тебя уйти. Но сына я здесь не оставлю. Если ты остаешься — я забираю Льва. Свяжу тебя, если придется, чтобы не мешала, и вынесу его.
— Ты не посмеешь…
— Посмотри на меня, — он чуть наклонил голову. В его глазах была ледяная решимость человека, который уже все для себя решил. — Ты знаешь, что я это сделаю. Ради него я перешагну через что угодно. Даже через тебя.
Агния смотрела на него и понимала: он не блефует. Перед ней стоял не бывший муж, которого можно разжалобить или напугать. Перед ней стоял офицер, выполняющий задачу по эвакуации гражданского объекта.
Ее сопротивление сломалось с сухим треском. Плечи опустились.
— Десять минут, — сказала она глухо, отводя взгляд. — Если не успеешь собраться — уезжаем без тебя.
Выжженная земля
На сборы у них ушло восемь минут.
На кухне пахло не ужином, а оружейным маслом и страхом. Агния застегнула молнию на теплом комбинезоне Льва. Сын хныкал, тер глаза, не понимая, зачем его будят и одевают, когда за окном темно.
— Открой рот, маленький, — Агния поднесла к его губам мерный стаканчик с сиропом.
— Не хочу, гоько… — захныкал Лев.
— Пей. Это витаминка.
Она влила в него двойную дозу детского антигистаминного. Через двадцать минут побочный эффект «Супрастина» вырубит его надежнее любого снотворного. Он будет спать глубоко и, главное, тихо.
Агния сунула флакон в карман рюкзака. Там, во внутреннем отделении, завернутый в непромокаемый пакет, уже лежал внешний жесткий диск — вся работа ее жизни. Она упаковала его первым, еще до того, как надела ботинки.
Виктор вошел в кухню. Он двигался бесшумно, погасив везде свет. В руках — не пистолет, а короткий, хищный пистолет-пулемет «Кедр» с навинченным глушителем. Откуда он его достал, Агния не спрашивала.
— Уходим через веранду, — шепнул он. — На трассу нельзя, там наверняка секрет. Пойдем через болота, к заимке.
— Они дали нам время до утра… — начала Агния, подхватывая тяжелый рюкзак.
— Они соврали.
Договорить он не успел.
Снаружи, со стороны ворот, не раздалось ни звука. Ни рева моторов, ни хлопанья дверей. Просто в прихожей что-то сухо щелкнуло, и массивная входная дверь, которую Агния заказывала в городе за бешеные деньги, влетела внутрь вместе с косяком.
Направленный взрыв. Чистая работа.
В дом ворвался сквозняк и запах жженой пластмассы.
Виктор среагировал мгновенно. Он не стал орать или палить вслепую. Он швырнул в темный проем коридора жестяную банку из-под кофе, из которой торчал фитиль, и рывком повалил Агнию на пол, накрывая собой ее и Льва.
— Уши! — выдохнул он.
Грохнуло так, что пол под ними подпрыгнул. Самодельная граната, начиненная порохом и гвоздями, превратила узкий коридор в мясорубку. Сквозь звон в ушах Агния услышала сдавленный вскрик и звук падения тяжелого тела.
— Вставай! — Виктор вздернул ее на ноги. — На веранду! Быстро!
Агния схватила помповый дробовик, стоявший у холодильника. Лев на ее руках был тяжелым, обмякшим — лекарство еще не подействовало, он просто был в шоке от грохота.
Они рванули через кухню к задней двери.
Виктор шел первым, держа сектор. Агния — следом, прижимая приклад к бедру, как учил отец. Она не чувствовала страха, только ледяную, звенящую ясность. Кто-то пришел в ее дом, чтобы убить ее ребенка. Значит, этот «кто-то» должен сдохнуть.
Виктор выбил ногой дверь на веранду.
Снаружи лил дождь. Но темнота была обманчивой.
— Контакт! — рявкнул Виктор, падая на колено.
Его «Кедр» плюнул огнем трижды. Пф-пф-пф.
Из-за поленницы, в пяти метрах от крыльца, вывалилась темная фигура в камуфляже и приборе ночного видения, заваливаясь на бок. Но слева, от угла дома, уже бежали двое других. Лучи тактических фонарей разрезали тьму, ослепляя.
Агния увидела, как один из наемников вскидывает автомат. Он целился не в Виктора. Он целился в нее.
Она не думала. Она нажала на спуск.
Дробовик лягнул в плечо, выбросив сноп пламени. Картечь на дистанции в десять метров работает страшнее скальпеля. Наемника отшвырнуло назад, в грязь. Фонарь вылетел из его рук, кувыркаясь в воздухе.
— Молодец! — крикнул Виктор. — Вниз! К лесу!
Он схватил ее за плечо, толкая с крыльца в мокрую траву.
— Баллоны! — крикнул он, указывая стволом на красные газовые баллоны, стоявшие у стены веранды, те самые, про которые говорил майор. — Беги, я прикрою!
Агния, прижимая к себе Льва, скатилась в канаву водоотвода. Грязь чавкнула, облепляя лицо.
Виктор, не прекращая огня, отступал к ней. Он выстрелил по баллонам. Раз. Два.
Звон металла. Шипение вырывающегося газа перекрыло шум дождя. Голубоватое облако начало быстро расползаться по веранде, смешиваясь с воздухом.
— Ложись! — Виктор прыгнул в канаву рядом с ней, вдавливая ее голову в грязь.
Он вытащил из подсумка последний сюрприз — фальшфейер. Дернул шнур и, не глядя, швырнул горящую красную шашку на веранду.
Секунда тишины.
А потом мир стал белым.
Объемный взрыв газа — это не киношный огненный шар. Это удар молота. Веранду просто стерло. Стену дома вынесло наружу, крыша подскочила и рухнула, погребая под собой все живое, что было рядом. Взрывная волна пронеслась над их головами, ломая кусты смородины, как спички.
Жар опалил затылок.
— Уходим! — Виктор уже был на ногах. — Пока они глухие и слепые!
Дом горел. Сухое дерево, пропитанное газом, вспыхнуло как факел, создавая стену огня между ними и группой зачистки. Криков преследователей не было слышно — только рев пламени и треск лопающегося шифера.
Агния поднялась, вытирая грязь с лица рукавом. Лев тихо посапывал у нее на плече — сироп и шок сделали свое дело. В правой руке она все еще сжимала дробовик, ствол которого дымился.
Она оглянулась на то, что еще десять минут назад было ее домом. Там, в огне, догорала ее прошлая жизнь. Ее уют, ее книги, ее лаборатория.
— Идем, — Виктор тронул ее за плечо. В его голосе впервые прозвучало что-то похожее на уважение. — Ты отлично справилась.
Агния посмотрела на него сухими, жесткими глазами.
— Я не справилась, — сказала она, поправляя лямку рюкзака, где лежал жесткий диск. — Я только начала.
Они развернулись и шагнули в черную стену тайги, оставляя за спиной пожар, который было видно за километры.
