Глава 9. Охота в лесах
Подъем был крутым. Тайга здесь, ближе к хребту, менялась: ели становились ниже, кривее, а земля под ногами превращалась в месиво из мха и скользких камней — курумника.
Агния шла первой. Лев висел у нее за спиной, примотанный шарфом. Сначала он казался легким, но спустя километр подъема его пятнадцать килограммов превратились в бетонную плиту, давящую на позвоночник. Рюкзак с вещами и ноутбуком, висевший спереди для противовеса, врезался лямками в ключицы, перекрывая кровоток.
Она дышала тяжело, с хрипом, выплевывая воздух. Пот заливал глаза, щипал кожу. Но останавливаться было нельзя.
— Тише, — шепот Виктора сзади был едва слышен, но в горной тишине прозвучал как приказ. — Не сбивай дыхание.
Он шел в пяти шагах позади. Хромал сильнее, чем утром. Левую руку прижимал к боку, правой держал «Кедр» стволом вниз, постоянно сканируя сектор за их спинами. Бледный как полотно, с блестящей испариной на лбу, но взгляд оставался цепким. Он работал.
Агния переступила через поваленный ствол лиственницы, едва не зацепившись носком ботинка. Хотелось спросить: «Сколько еще?», но она промолчала. Звук здесь летит далеко. Любое слово — маяк для тех, кто идет по следу.
Они вышли на открытый участок — осыпь. Серые, покрытые лишайником валуны нагромоздились друг на друга, как кости великанов. Нога здесь могла соскользнуть в любую секунду, застрять в щели, сломаться.
Виктор тронул ее за плечо, показав жестом: «Вниз. Осторожно».
Агния ступила на валун. Он качнулся с глухим стуком. Лев за спиной сонно завозился, нарушая ее равновесие. Она взмахнула руками, пытаясь удержаться, и почувствовала, как пальцы Виктора стальной хваткой сомкнулись на ее локте. Жестко, надежно.
Внизу, в распадке, который они покинули полчаса назад, что-то хлопнуло. Не выстрел. Ракетница. Зеленая звезда взвилась над лесом, повисла, освещая верхушки елей мертвенным светом.
Виктор мгновенно присел за валун, увлекая Агнию за собой. Он прижал палец к наушнику, вслушиваясь в шипение эфира.
— Радиоперехват, — одними губами прошептал он. — Группа «Барс» вышла к ручью. Нашли наше место перехода.
— Собаки? — так же беззвучно спросила Агния.
Виктор покачал головой.
— Дроны. Туман ушел. Сейчас поднимут «птичку». Встаем. Бегом в «зеленку».
Они снова пошли вверх, стараясь держаться в густой тени.
Каждый шаг давался с боем. Агния чувствовала, как немеют плечи. Ноги гудели. Лев проснулся и начал хныкать — ему было неудобно, узел шарфа давил на спину.
— Тсс… — Агния погладила его ножку. — Тихо, маленький. Мы играем в молчанку. Кто первый скажет слово — проиграл.
Виктор поравнялся с ней. Увидел, как ее шатает. Он не стал ничего говорить, просто преградил ей путь и уперся ладонью ей в грудь, заставив остановиться.
— Стой, — шепнул он.
Быстрым, точным движением он расстегнул фастексы на лямках ее переднего рюкзака. Подхватил тяжелую ношу, не дав ей упасть на камни.
— Я заберу.
— У тебя рана… — начала она.
— Не обсуждается. Иди.
Он закинул рюкзак на здоровое плечо, глухо скрипнув зубами от рывка. Освободившись от груза, Агния сделала глубокий вдох. Легкие расправились. Идти стало легче.
Лес кончился внезапно. Перед ними открылась небольшая площадка, врезанная в склон горы. Слева нависала скала, справа уходил крутой обрыв. А прямо по курсу, полускрытый зарослями шиповника и карликовой березы, темнел бетонный куб.
Вентиляционный оголовок шахты.
Бетон был старым, крошился, арматура торчала рыжими клыками. На боку виднелись остатки выцветшей желтой краски — контур треугольника и полустертые буквы: «ОПАСНО. РАДИ…».
Виктор тяжело оперся о бетонную стену, медленно сползая по ней. С его лица градом капал пот. Агния огляделась. Вход в шахту был закрыт массивной ржавой решеткой.
— Заварено? — шепнула она в отчаянии.
Виктор мотнул головой, указывая вниз. Действительно, под нижней кромкой решетки земля осыпалась, образовав щель высотой сантиметров сорок.
— Лезь, — скомандовал Виктор шепотом. — Сначала ты. Проверь дно. Потом примешь Льва. Рюкзаки я подам.
Агния кивнула. Она развязала шарф, осторожно спустила сына на землю, прижав палец к губам. Легла на живот и поползла в узкую нору. Острые камни царапали куртку, в нос ударил запах сырой пыли и застоявшегося подземелья. Внутри было темно, хоть глаз выколи. Она пошарила руками по полу. Бетон. Сухо. Обрыва нет.
— Давай, — шепнула она из темноты.
Виктор просунул в щель рюкзаки, следом — оружие.
— Лева, ползи к маме, — подтолкнул он сына. — Там домик гномиков.
Лев, испуганно кряхтя, протиснулся в щель. Агния подхватила его, крепко прижала к себе.
Следом полез Виктор. Он был слишком крупным для такого лаза. Его плечи застряли. Агния слышала, как скрежещет ткань тактической куртки о ржавый металл, как со свистом сбивается его дыхание.
— Витя… — она вцепилась обеими руками в его рукав, уперлась ботинками в бетон и потянула на себя.
Рывок. Еще рывок.
Он ввалился внутрь, содрав кожу на спине об арматуру. Упал на пол шурфа, тяжело, со всхлипом дыша, но рефлексы сработали безотказно — он тут же перекатился на бок, направив ствол «Кедра» на прямоугольник света.
— Прошли… — прохрипел он.
В этот момент снаружи послышался звук. Жужжание. Гораздо громче и ближе, чем утром. Дрон.
Агния вжалась в ледяную стену, закрывая собой Льва. Тень от беспилотника мелькнула у входа. Жужжание зависло прямо над бетонным кубом. Казалось, объектив камеры смотрит прямо им в душу.
— Не увидит, — прошептал Виктор ей в самое ухо. — Гранит фонит. Радиация дает «снег» на матрице. Для них тут слепое пятно, сплошные тепловые помехи. Они не станут рисковать дорогой техникой.
Жужжание поменяло тональность, стало тише и начало удаляться. Дрон пошел дальше, вдоль хребта, обходя «грязную» зону стороной.
— Ушли, — Виктор опустил оружие и обессиленно откинул голову на бетон. — У нас есть пара часов. Пешком они сюда не сунутся без дозиметров.
Агния осмотрелась. Шурф уходил вглубь широким наклонным туннелем. Где-то там, во мраке, монотонно капала вода. Здесь, у входа, было сухо, но воздух казался тяжелым, мертвым.
— И долго нам здесь сидеть? — спросила она, баюкая сына.
— До темноты. Ночью дроны слепы без тепла. А мы остынем. Перевалим хребет и спустимся к трассе с другой стороны.
Он достал флягу, сделал большой глоток, передал Агнии.
— Пей. И покорми его. Война войной, а обед по расписанию.
Агния взяла ледяную флягу. Руки все еще ходили ходуном от адреналина и тяжести перехода. Она посмотрела на мужа. В тусклом сером свете, пробивающемся через щель под решеткой, он выглядел измотанным до предела. Но он был здесь. Рядом. И он снова их вытащил.
Они были в норе. В радиоактивной ловушке под землей. Но они были живы.
Контакт с предателем
Ночь на перевале была черной, как нефть.
Они спускались по южному склону уже три часа. Вентиляционная шахта, фонящая невидимой смертью, которая спасла им жизнь, осталась далеко позади. Здесь, внизу, лес снова стал густым, а воздух — влажным и тяжелым.
Виктор шел последним. Он больше не скрывал хромоту. Каждый шаг отдавался в боку тупой, пульсирующей болью, но обезболивающего больше не было — последнюю ампулу он вколол себе еще в штольне.
К полуночи лес расступился. Перед ними возник скелет советской индустрии — старый щебеночный завод. Ржавые бункеры, остовы транспортеров, разбитые бетонные плиты, из которых, как ребра мертвого левиафана, торчала арматура. Он стоял в километре от федеральной трассы, скрытый плотной лесополосой. Идеальное место для встречи. Или для казни.
Они бесшумно вошли в здание полуразрушенной диспетчерской. Голые стены, пустые глазницы окон, крошево битого кирпича под ногами.
— Здесь, — глухо выдохнул Виктор, тяжело сползая по стене на пол второго этажа. — Отсюда просматривается весь подъезд.
Он достал из внутреннего кармана тактической куртки старый кнопочный телефон. Вставил аккумулятор, который хранил отдельно, чтобы избежать пеленгации аппарата в выключенном состоянии.
— Кому ты звонишь? — спросила Агния, осторожно опуская спящего Льва на кучу старых брезентовых мешков в углу.
— Куратору. Моему бывшему командиру, полковнику Климову. Он сейчас в центральном аппарате на Лубянке. Он единственный, кто не продался. Я надеюсь.
Гудки шли долго. Виктор неотрывно смотрел в темноту через пустой проем окна, и его лицо казалось высеченным из камня.
— Слушаю, — раздался в трубке хриплый, прокуренный голос.
— «Борей» на связи, — отчеканил Виктор. — Код красный. Объект 12 вскрыт. Данные у меня. Я на точке «Щебень». Трасса Р-242, 315-й километр. Нужна немедленная эвакуация и группа поддержки.
Пауза на том конце длилась секунды три.
— Витя? — голос полковника дрогнул. — Твою мать… Мы думали, ты двухсотый. Твоя машина сгорела у Матвеева.
— Я жив. Семья со мной. За мной плотный хвост корпоративных. Мне нужно передать «пакет» лично в руки. Сейчас.
— Я рядом. В области с инспекцией, как раз по твоему профилю. Буду через двадцать минут. Жди. И, Витя… не высовывайся.
Виктор нажал отбой и привычным движением снова вытащил аккумулятор.
— Он приедет? — тихо спросила Агния.
— Да.
— Ты ему веришь?
Виктор помолчал, вертя в пальцах бесполезный кусок черного пластика.
— Он вытащил меня из-под обломков в Грозном в девяносто девятом. Он крестный моего… — он осекся и перевел взгляд на спящего Льва. — Он офицер. Старой закалки.
Они ждали в абсолютной тишине. Агния проверяла тяжелый ПМ, который дал ей Виктор. Вороненая сталь холодила ладонь. Она никогда в жизни не думала, что будет сидеть с боевым оружием, охраняя сон своего ребенка на заброшенном заводе.
Через двадцать минут, ровно как по часам, вдали скользнули фары.
Одинокая машина. Не бронированный джип СБ, а обычный, неприметный серый «УАЗ Патриот». Он медленно въехал на разбитую бетонную площадку перед диспетчерской и погасил фары, оставив лишь тусклые габариты.
Из машины грузно вышел человек в длинном гражданском плаще. Он щелкнул зажигалкой, закурил, и огонек сигареты описал короткую дугу в темноте.
Виктор с усилием поднялся на ноги.
— Слушай внимательно, — он отстегнул магазин «Кедра», проверил патроны и с щелчком загнал его обратно. Оставалось полтора рожка. — Я иду вниз один. Ты остаешься здесь. Лев с тобой. Держи вход на лестницу.
— Витя…
— Если услышишь стрельбу — не пытайся мне помочь. Хватай сына и уходи через заднее окно. Там пожарная лестница. Ржавая, но вас выдержит. Уходи в лес и не оглядывайся. Поняла?
— Нет, — Агния намертво вцепилась в его рукав. — Мы не разделимся.
— Агния, это не обсуждается. Если это засада, я выиграю тебе время.
Он посмотрел на нее тяжелым, невыносимо долгим взглядом. Коснулся шершавой ладонью ее щеки — коротко, сухо, словно пытаясь навсегда запомнить это тепло.
— Береги его.
И шагнул во мрак лестничного пролета, растворившись в нем без звука.
Агния осталась одна. Она опустилась на колени у подоконника, не сводя глаз с залитой лунным светом площадки внизу.
Виктор отделился от густой тени бетонного бункера. Он шел медленно, держа пустые руки на виду, но Агния знала: «Кедр» висит у него на тактическом ремне под правой рукой, готовый вскинуться за долю секунды.
Они встретились в центре плаца.
Агния до боли напрягла слух, но ночной ветер уносил слова. Она видела лишь два черных силуэта. Мужчины не пожали друг другу руки. Климов коротко о чем-то спросил. Виктор кивнул и достал из кармана флешку — ту самую копию данных.
Полковник взял пластиковый прямоугольник. Спрятал его во внутренний карман плаща.
И достал свой телефон.
Он не стал звонить. Он просто поднял аппарат на уровень груди, так, чтобы яркий белый свет экрана ударил ему в лицо, и нажал одну кнопку.
Виктор прекрасно знал этот жест. Это был не человек, проверяющий время. Это был командир, дающий отмашку штурмовой группе.
Агния увидела, как мгновенно сжалась спина мужа. Он начал падать назад и вбок, уходя в перекат, еще до того, как ночной мир взорвался ослепительным светом.
Четыре мощных тактических прожектора ударили с крыш соседних цехов и из лесополосы, безжалостно скрестив лучи на центре площадки.
— Бросай оружие! — грохнул над заводом искаженный мегафоном голос Климова. — Лежать!
Виктор уже был в слепой зоне, за широким колесом «УАЗа».
Тра-та-та-та!
Длинная автоматная очередь прошила изрешеченный асфальт ровно в том месте, где он стоял секунду назад. Каменная крошка брызнула фонтаном.
— Сука! — с ненавистью выдохнула Агния.
Это была не эвакуация. Это была спланированная казнь. Климов продал их всех.
Внизу разверзся ад. Виктор огрызался короткими, злыми очередями из-под машины, пытаясь выбить слепящие прожекторы. Один из них со звоном лопнул и погас. Климов, пригнув голову к плечам, трусливо бежал в укрытие за бетонные блоки.
Но Агния больше не смотрела вниз.
Она услышала звук внутри здания.
Тяжелый, слаженный, ритмичный топот кованых ботинок по бетонным ступеням. Их было много. И они поднимались очень быстро.
— Лева, вставай! — она в панике рванула сонного сына за руку, вздергивая на ноги. — Бегом!
Она метнулась к заднему окну. Пожарная лестница. Ржавая железная конструкция, уходящая вниз, в спасительную темноту густых кустов.
Агния перекинула ногу через осыпающийся подоконник и глянула вниз.
Сердце оборвалось.
Нижнего пролета просто не было. Лестница обрывалась на уровне второго этажа, зависнув в трех метрах над смертельной ловушкой из кучи бетонного лома и ржавой арматуры. Спрыгнуть самой означало переломать ноги. Спрыгнуть с ребенком — верная смерть.
Топот за спиной стал оглушительным. Группа была уже на площадке их этажа.
Агния с отчаянием втащила ногу обратно в комнату. Пути назад не было.
Она развернулась лицом к деревянной двери, заслоняя собой съежившегося сына. Вскинула ПМ дрожащими, потными руками. Сняла предохранитель.
— Не бойся, — пересохшими губами шепнула она Льву, который с плачем вжался в угол, закрыв голову руками. — Мама здесь.
Дверь даже не открылась — она с треском вылетела внутрь вместе с кусками кирпича и штукатурки от чудовищного удара штурмового тарана.
В облаке пыли возникла громадная черная фигура в сфере с опущенным забралом. Впереди — тяжелый бронещит, поверх него — короткий ствол автомата.
Агния нажала на спуск.
Грохот в замкнутом помещении ударил по барабанным перепонкам. Пуля высекла яркие искры из черного металла щита. Наемник даже не замедлился. Он шагнул вперед, неумолимый, как танк.
Агния выстрелила снова. Мимо.
Боец сократил дистанцию в один стремительный бросок. Жесткий, профессиональный удар краем щита в грудь отшвырнул ее к противоположной стене. Воздух со свистом вылетел из легких. Пистолет с жалким звоном покатился по бетону.
Агния сползла по стене, судорожно хватая ртом пыльный воздух.
Наемник наступил тяжелым берцем на ее руку, безжалостно вдавливая кисть в каменный пол, чтобы она не смогла дотянуться до оружия. Наклонился и одним рывком поднял кричащего Льва за лямки комбинезона.
— Нет… — прохрипела Агния, пытаясь вырваться. — Не трогай его…
— Объект два взят, — абсолютно ровно, как машина, доложил наемник в скрытую гарнитуру. — Ребенок у меня. Женщина нейтрализована.
Снизу, с освещенного прожекторами плаца, донесся дикий, звериный крик Виктора:
— АГНИЯ!!!
Он услышал выстрелы из ПМ на втором этаже. Он понял, что опоздал.
— Кончай его, — скомандовал чужой, властный голос в наушнике наемника, который Агния услышала даже сквозь гул в ушах.
Наемник закинул брыкающегося, плачущего Льва на широкое плечо и развернулся к выходу. Агния из последних сил попыталась вцепиться свободной рукой в его штанину, но он небрежно стряхнул ее коротким ударом ботинка под ребра.
Боль вспыхнула белым светом, а затем темнота начала стремительно заливать глаза. Последнее, что она услышала перед тем, как потерять сознание, — это оглушительный грохот взрыва внизу. Виктор подорвал бензобак «Патриота», пытаясь создать огненную завесу и прорваться к ним наверх.
Но было слишком поздно.
