Глава 7. Встречный иск
Дорога за чертой Новосветловска окончательно раскисла. Тяжелый арендованный внедорожник отказался съезжать с разбитого асфальта, и последние километры до дачного товарищества пришлось идти пешком. Дорогие итальянские ботинки Веры вязли в чавкающей, налипшей глине. Воздух здесь был густым и влажным, он остро пах мокрой землей, перезревшим укропом и гниющей осенней ботвой. Контраст с привычным для Веры стерильным климатом московских офисов был абсолютным.
Илья молча шел впереди, указывая дорогу. Они остановились у покосившегося деревянного дома с пристроенной верандой. На участке темнели теплицы из помутневшего пластика.
На крыльце стояла женщина. В ней не было старческой немощи или покорности. Прямая спина, накинутая на плечи рабочая куртка, тяжелый, сканирующий взгляд исподлобья. Тамара Ильинична, бывший главный бухгалтер стекольного завода, ждала их визита.
— Тамара Ильинична, — Вера остановилась у нижней ступени крыльца.
— Соболева, — выплюнула пенсионерка, не отвечая на приветствие. — Думала, не доживу до дня, когда эта фамилия снова здесь всплывет.
Илья сделал шаг вперед, но Вера остановила его коротким движением руки.
— Я не за извинениями пришла, — ровно сказала Вера. — У меня деловое предложение.
— По городу чужие люди ходят. Вынюхивают, — отрезала бывший главбух. — Старую кредиторку скупают. Мне проблемы с московскими бандитами не нужны. Разворачивайтесь и уходите.
— Они скупают фиктивные долги. Пустышки, — голос Веры звучал монотонно и жестко, как на заседании совета директоров. — Вы это знаете лучше меня. Левые накладные, завышенные затраты на шихту, вывод выручки.
Старуха скрестила руки на груди, не проронив ни слова.
— Вы умная женщина, Тамара Ильинична, — продолжила Вера. — В девяносто восьмом главбухи без страховки не выживали. Я знаю, что вы скопировали черную бухгалтерию отца. Всю базу проводок и реальную первичку.
— Допустим. И что с того?
— Я покупаю ее. Два миллиона рублей. Перевод на любой безопасный счет прямо сейчас. Плюс моя личная и юридическая гарантия абсолютной анонимности. Ни в одном протоколе арбитража ваше имя не появится. Я закрою вас адвокатской тайной. Это чистый бизнес. Вы отдаете мне макулатуру, я разрушаю рейдерскую схему моего бывшего мужа.
Тамара Ильинична долго смотрела на столичную гостью. На ее перепачканное глиной кашемировое пальто, на ледяное, лишенное всяких сантиментов лицо. Две женщины-бухгалтера из разных эпох молча оценивали друг друга, просчитывая риски.
— Деньги вперед, — сухо произнесла пенсионерка.
Вера достала телефон. Экран мигнул, сканируя лицо. Несколько быстрых движений пальцем по стеклу. Она замерла, глядя на медленно вращающийся индикатор загрузки — мобильный интернет в дачном поселке ловил с трудом. Спустя десять томительных секунд зеленая галочка на экране подтвердила транзакцию.
— Ушли.
Пенсионерка вытащила из кармана куртки кнопочный аппарат. Дождалась звука входящего СМС. Проверила баланс, кивнула и развернулась к двери.
— За мной.
Внутри домика пахло нежилой сыростью. Тамара Ильинична откинула выцветший половик на кухне и с усилием потянула на себя железное кольцо тяжелого напольного люка. Из глубины потянуло ледяным сквозняком, густым запахом подвальной плесени и уксуса.
Они спустились по крутой, скрипящей деревянной лестнице. Илья щелкнул выключателем, и в тусклом свете голой лампы проступили длинные ряды стеллажей. Полки были плотно уставлены трехлитровыми стеклянными банками с помутневшими солеными огурцами и вишневым компотом. Обычный провинциальный погреб.
Пенсионерка подошла к самой дальней стене и принялась методично сдвигать тяжелые банки в сторону.
За ними, в глубокой нише, стояли два тяжелых оцинкованных ящика. Тамара Ильинична сбила металлические задвижки и откинула крышки.
Внутри, тщательно упакованные в плотный целлофан, лежали пожелтевшие от времени гроссбухи и десятки старых магнитных дискет.
— Вся дебиторка, кредиторка и черная касса твоего отца за пять лет, — сухо констатировала главбух. — Забирай.
Вера молча смотрела на открытые оцинкованные ящики. Они стояли на грубых досках, плотно зажатые между трехлитровыми банками с соленьями.
***
В мастерской Ильи было прохладно. Густой, горький запах пережженного кофе смешивался с въевшейся в кирпичные стены силикатной пылью и машинным маслом. На широком верстаке, наскоро расчищенном от чертежей, надрывно гудел старый системный блок со снятой боковой панелью — только так удалось заставить работать шлейфы дисковода для старых магнитных дискет. Рядом, контрастируя с ржавым металлом и пылью, холодно светился экран ультрабука Веры. По краям стола громоздились тяжелые оцинкованные ящики и пожелтевшие гроссбухи Тамары Ильиничны.
Вера работала шестой час подряд. Монотонно. Безжалостно. Она переводила хаос старых проводок и обрывочных данных в жесткую, математически выверенную логику современного форензик-аудита.
— Ноябрь девяносто седьмого. Журнал-ордер номер шесть, — бросила она, не отрывая взгляда от монитора.
Илья молча придвинул к себе нужный гроссбух. Провел мозолистым пальцем по сухим, ломким страницам, выискивая нужную дату.
— Есть.
— Строка двести десять. Поступления от «Северного Альянса». Сумма?
— Восемьсот тысяч.
Пальцы Веры с пулеметной скоростью ударили по клавиатуре.
— Бьется с дискетой. Дальше. Февраль девяносто восьмого.
Илья сидел на перевернутом деревянном ящике напротив, сжимая обеими руками остывшую металлическую кружку. Он наблюдал за ней. В женщине по ту сторону монитора не осталось ничего от столичной фифы, которую он встретил у ворот неделю назад. Лицо в синеватом свете экрана было абсолютно бесстрастным, пальцы с пулеметной скоростью вбивали данные. Илья молча смотрел на эту хирургически точную работу, впервые до конца осознавая, насколько опасен его новый союзник.
Внезапно ритмичный стук клавиш оборвался. Вера замерла. Она медленно прокрутила сводную таблицу на экране ультрабука вверх, затем вниз.
— Нашла.
В ее голосе не было радости или торжества. Только тихое, холодное удовлетворение охотника, обнаружившего критическую уязвимость жертвы.
Илья поставил кружку на верстак и подался вперед.
— Что там?
— Золотая жила, — Вера развернула ноутбук экраном к нему. — Мой бывший муж выкупил права требования компании «Северный Альянс». На бумаге это исторический мажоритарный кредитор завода. Денис абсолютно уверен, что этот долг законен.
Она ткнула ручкой в светящуюся таблицу, затем в открытый бумажный гроссбух.
— Смотрите на хронологию. Двадцатое августа девяносто восьмого года. «Северный Альянс» переводит заводу целевой заем. На балансе мануфактуры возникает огромная кредиторка. А теперь смотрим сюда. — Вера открыла соседний файл — расшифровку черной кассы. — Девятнадцатое августа. За сутки до займа. Мой отец переводит точно такую же сумму, вплоть до копейки, со своего личного офшорного счета на транзитные счета «Северного Альянса».
Илья нахмурился, вглядываясь в столбцы цифр.
— Он профинансировал этот заем своими же деньгами?
— Да. Это классическая внутригрупповая проводка, — голос Веры звучал сухо и хлестко. — Скрытая аффилированность. Мой отец давал в долг самому себе через подставную фирму-прокладку, чтобы искусственно раздуть задолженность завода и обанкротить его. Юридически это мнимая сделка. Она ничтожна.
— И что это значит для нас?
— Это значит, что исторический долг фиктивен. Его не существует. Мой бывший муж выкупил воздух.
Вера сняла очки и положила их на стол рядом с клавиатурой.
— Если Денис просто потребует эти деньги — мы легко развалим его иск в арбитраже. Но он этого не сделает. Он попытается включить этот долг в реестр кредиторов, чтобы через суд инициировать мою субсидиарную ответственность и легально забрать активы.
— И тогда? — Илья посмотрел ей прямо в глаза.
— А тогда я передам этот форензик-отчет в управление экономической безопасности Следственного комитета, — ледяным тоном ответила Вера. — Предъявление фиктивного долга в суд с целью захвата чужого имущества — это статья сто пятьдесят девятая. Покушение на мошенничество в особо крупном размере. Срок до десяти лет.
Вера резко захлопнула крышку ультрабука. Сухой пластиковый щелчок прозвучал в тишине пыльной мастерской как удар бойка.
Ловушка для рейдера была готова.
