Вера смотрела на экран телефона, где светилось третье за утро сообщение от Маргариты Павловны, и вспоминала их первую встречу два года назад. Мать Андрея, женщина с тёплыми, чуть усталыми глазами, разливавшая чай в старинные чашки, казалась тогда воплощением домашнего уюта.
«Максим, нам нужно серьёзно поговорить о твоей ситуации», — голос отца звучал сдержанно, но Максим безошибочно узнал ту интонацию, за которой скрывался плохо контролируемый гнев. Такой же тон был у него, когда двадцать лет назад он обнаружил скрытую двойку в дневнике.
Аромат жареного мяса смешивался с запахом свежей выпечки. Дмитрий стоял у окна, разглядывая серое ноябрьское небо, и машинально потирал обручальное кольцо — привычка, появившаяся шесть лет назад. Стрелки часов неумолимо приближались к часу дня.
Тот день начался как обычно. Ирина проснулась от звука кофемолки на кухне. Пятнадцать лет брака, а Сергей по-прежнему готовит ей кофе по утрам. Мелочь, но именно из таких мелочей и состояло их счастье — хотя в последние годы этих мелочей становилось все меньше.
Марина чистила картошку, когда услышала знакомый скрип паркета за спиной. Она не обернулась — незачем. — На Покровском рынке сегодня судак свежий, — сказала Антонина Петровна. — Лёша с детства рыбу любит по четвергам.
Санкт-Петербург встретил Лену промозглым ноябрьским дождем. Три года назад она сбежала из этого города, оставив здесь мужа, квартиру с недоплаченной ипотекой и осколки своего доверия к людям. Сейчас, стоя на платформе Московского вокзала, она ловила себя
Валентина Петровна не успела подхватить пузырек с сердечными каплями. Темная лужица растеклась по кафельному полу. Последние капли. Из комнаты донесся звонок телефона — особый рингтон для сына. Она опустилась на край ванны.
