До городской свалки оставалось еще километра три, но воздух в салоне «Жигулей» уже изменился. Он стал густым, тяжелым, с привкусом сладковатой гнили и горелой пластмассы. Этот запах просачивался сквозь старые уплотнители дверей, сквозь щели в полу, забивался в нос и оседал неприятной пленкой на языке.
Мотор стареньких «Жигулей» натужно ревел, захлебываясь на второй передаче. Поселок, в который они только что въехали, только строился — не все еще улицы имели названия. За высокими, часто еще недостроенными кирпичными заборами, похожими на крепостные
Гараж транспортной базы в этот час напоминал брюхо огромного, спящего зверя. Под высоким, теряющимся в темноте бетонным потолком гулко отдавались редкие шаги, скрип тяжелых ворот и короткие, рубленые фразы.
