Обеденный перерыв начинался в двенадцать. Марина выключила монитор, надела пальто и вышла, не объясняя. Валентина Степановна посмотрела вслед — и промолчала. В последнее время Валентина Степановна молчала часто, и Марина была ей за это благодарна, как бывают благодарны люди, которых не расспрашивают.
Утром Марина сварила кашу — овсяную, на воде, с ложкой масла. Каша вышла жидкая, серая, как штукатурка. Соня ела молча. Марина тоже ела молча. За окном накрапывало, по подоконнику ползла муха — последняя, октябрьская, вялая, из тех, которые осенью забираются в дома и сидят на стёклах, пока не сдохнут.
Первое слово Марина пропустила. Воскресенье, начало октября. Они завтракали на кухне — яичница, хлеб, чай. За окном моросило, тополь во дворе облетел наполовину, жёлтые листья прилипли к мокрому асфальту.
