Марина чистила картошку, когда услышала знакомый скрип паркета за спиной. Она не обернулась — незачем. — На Покровском рынке сегодня судак свежий, — сказала Антонина Петровна. — Лёша с детства рыбу любит по четвергам.
Валентина Петровна не успела подхватить пузырек с сердечными каплями. Темная лужица растеклась по кафельному полу. Последние капли. Из комнаты донесся звонок телефона — особый рингтон для сына. Она опустилась на край ванны.
Петербургское небо затянулось тучами. Анна смотрела на капли дождя, стекающие по кухонному окну. Телефон молчал — Сергей опаздывал уже на сорок минут. Она вспомнила их первую встречу три года назад в ресторане на Рубинштейна. «
Ольга проснулась от звука ключа в замке. Три часа ночи. Мать снова возвращалась от Димки. Третий раз за неделю. На кухне зажёгся свет. Ольга накинула халат и вышла из комнаты. Мать сидела за столом, не сняв пальто, с растрёпанной причёской. — Опять к нему ездила?
Алексей держал конверт с кривовато выведенным адресом. Он перечитал записку на вырванном из блокнота листе уже в третий раз. «Лёша, нам надо поговорить. Мне нужно многое тебе сказать. Не ради меня — ради тебя самого.
Октябрьский туман окутывал район, размывая контуры панельных домов. Анна смотрела в окно. Три недели в новой квартире, а чувство временности не исчезало. За стеклом расстилалась чужая жизнь — незнакомый двор, группы подростков, детская площадка с потрепанными качелями. — Аня, ужинать!
История о том, как слабоумие меняет не только больного, но и его близких. О вине, усталости и невозможности сделать «правильный» выбор в ситуации, когда любое решение причиняет боль. Анна шла по коридору сестринского отделения.
