Глава 2. Человек из прошлого
Начала рассказа — ЗДЕСЬ…
Офис Стаса Воронова ютился в полуподвале на Сретенке — аккурат между круглосуточным цветочным магазином и ломбардом. Вывеска «Частные расследования» висела криво, а одна лампочка в букве «С» перегорела, похоже, ещё при царе Горохе. Лика помнила это место: год назад она таскалась сюда как на работу, трижды в неделю.
Дверь открылась со знакомым скрипом. Внутри пахло кофе и сигаретным дымом — Стас так и не завязал, несмотря на все свои обещания.
Он поднялся из-за стола, когда она вошла. Почти не изменился за год: та же бритая голова, те же цепкие серые глаза, та же вечная щетина — будто он каждое утро забывал побриться. Сорок два года, бывший опер из убойного, ушёл на вольные хлеба после какой-то мутной истории, о которой говорить не любил.
— Выглядишь хреново, — вместо приветствия выдал он.
— Спасибо, Стас. Тоже рада тебя видеть.
Он усмехнулся и кивнул на стул напротив.
— Садись. Рассказывай.
Лика опустилась на продавленное сиденье. Слова полились сами собой — про звонок из полиции, про морг, про чужое лицо под простынёй, про гладкое запястье без единого следа. Стас слушал молча, делая пометки в потрёпанном блокноте.
— Следователь тебе поверил? — спросил он, когда она выдохлась.
— Не знаю. Он… он всё записал, что я сказала. Про шрам, про то, что это не Вера. Но смотрел на меня так, знаешь… Как врач, который объясняет родне, что надежды больше нет.
— Петренко. — Стас постучал ручкой по столу. — Знаю такого. Мужик нормальный, но замотанный до крайности. У него таких дел штук двадцать одновременно висит. Если тело опознано, документы настоящие — он закроет дело как самоубийство и пойдёт дальше.
— Но это не Вера!
— Я тебе верю. — Он поднял руку, останавливая её. — Лика, я тебе верю. Ты знаешь свою сестру лучше любой экспертизы. Но нам нужны доказательства.
— Какие?
— Для начала — медицинские документы. Рентгеновские снимки, если сохранились. Всё, что может подтвердить наличие шрама у настоящей Веры.
Лика кивнула. Об этом она не подумала.
— У мамы должны быть. Она хранит все наши карточки из детской поликлиники.
— Хорошо. Ещё мне нужна вся информация об этой женщине. Кто она такая, откуда взялась, как оказалась с Вериным паспортом.
— Петренко сказал, её нашли в съёмной квартире на Бауманской. Передозировка снотворного.
Стас нахмурился, машинально постукивая ручкой по подбородку.
— Съёмная квартира. Любопытно. Давно она там жила?
— Понятия не имею. Он не сказал.
— Выясним. — Он сделал пометку. — И самое главное, Лика. Расскажи мне ещё раз про тот ночной звонок.
Она рассказала. Про странный голос Веры, про её слова — «Не верь им», про то, как через неделю сестра растворилась в воздухе. Стас слушал с закрытыми глазами, будто записывал каждое слово в памяти.
— «Не верь им», — повторил он. — Кому — им?
— Не знаю. Она не объяснила. Я тогда решила… — Лика запнулась. — Решила, что она просто драматизирует. Они с Игорем в последнее время часто цапались.
— Из-за чего?
— Она не говорила. Но я видела — что-то было не так. Похудела, стала дёрганой. На последнем семейном обеде у мамы чуть не расплакалась из-за какой-то ерунды. А потом ушла раньше всех, сослалась на плохое самочувствие.
Стас поднялся и подошёл к окну. За стеклом виднелись только ноги прохожих — полуподвальный вид на мир.
— Игорь Громов. Муниципальный депутат, верно?
— Да. Уже пятый срок сидит.
— Человек при деньгах.
— Очень. — Лика почувствовала, как в груди шевельнулось что-то неприятное. — Вера вышла за него в двадцать пять. Родители были на седьмом небе. Особенно мама.
— А ты?
Она помолчала, подбирая слова.
— Я никогда не понимала, что она в нём нашла. Он старше на семнадцать лет. Скучный до зубовного скрежета. Разговаривает только о политике и деньгах. Но Вера… Вера говорила, что с ним ей спокойно. Что он её защищает.
— От чего?
— Не знаю. Она так и не объяснила.
Стас обернулся. Взгляд стал острым, колючим.
— Ты сказала, он бросил трубку, когда ты упомянула шрам.
— Да.
— Может, просто не захотел слушать, как ты отрицаешь смерть его жены?
— Может. — Лика сжала руки в кулаки. — Но было что-то ещё. В его голосе. Не горе. Не удивление. Скорее… страх.
— Страх чего?
— Да откуда я знаю, Стас! — она вскочила, не в силах больше сидеть на месте. — Я вообще ничего не знаю! Только то, что сестра пропала год назад, теперь нашлось тело с её документами, но это не она, и никому, похоже, нет до этого дела!
Он подошёл к ней, положил руку на плечо. Жест вышел неловким — Стас вообще не умел утешать, — но почему-то именно от этой неловкости стало чуточку легче.
— Мне есть дело, — тихо сказал он. — Я буду разбираться. Но мне нужно, чтобы ты была со мной честна. До конца.
— Я честна.
— Тогда скажи мне вот что. — Он отступил на шаг, снова стал деловым. — Год назад ты меня уволила. Сказала, что больше нет смысла искать. Что изменилось? Почему ты так уверена, что тело — не Верино?
Лика отвернулась к окну. Чьи-то ноги в красных кроссовках пробежали мимо.
— Потому что я знаю Веру. Знаю каждую её родинку, каждый шрам. Знаю, как она морщит нос, когда врёт. Как закусывает губу, когда волнуется. — Она повернулась к Стасу. — Женщина в морге была похожа на мою сестру. Очень похожа. Но это была не она. Я чувствую.
Он кивнул — медленно, задумчиво.
— Ладно. Мне этого достаточно. — Он вернулся к столу и открыл ноутбук. — Давай начнём с того, что знаем. Год назад твоя сестра исчезла. Полиция искала, мы искали — впустую. Ни звонков, ни сообщений, ни снятий с карты.
— Верно.
— Теперь появляется тело. С её документами, но без её шрама. В съёмной квартире, о которой никто не знал. Официально — самоубийство.
— Вера никогда бы не покончила с собой.
— Это не Вера, помнишь?
Лика осеклась. Точно. Не Вера.
— Тогда кто эта женщина? И зачем она жила по документам моей сестры?
— Хорошие вопросы. — Стас повернул к ней экран. — Смотри. Я поднял свои старые записи по делу Веры. Помнишь эту фотографию?
На экране было лицо Веры — то самое, которое Лика видела тысячу раз на семейных снимках. Идеальные черты, мягкая улыбка, глаза цвета тёмного мёда.
— Год назад, когда мы начали искать, я прогнал её фото через все доступные базы. Пусто. Но теперь…
Он открыл другую вкладку. На экране появилось ещё одно фото — размытое, явно с камеры наблюдения. Женщина в тёмном пальто входит в какое-то здание.
— Это снято три месяца назад. Шереметьево. Международный терминал.
Лика наклонилась к экрану. Качество было паршивое, но что-то в фигуре…
— Откуда это у тебя?
— Есть знакомые. Неважно. Смотри на лицо.
Она всмотрелась. Женщина была повёрнута вполоборота, лицо частично скрыто волосами. Но профиль…
— Это… это она?
— Стопроцентной уверенности нет. Но сходство поразительное.
Лика почувствовала, как пол уходит из-под ног. Три месяца назад. Вера была жива три месяца назад. В аэропорту. Куда она летела? Откуда?
— Можно выяснить, куда был рейс?
— Пытаюсь. Пока глухо. — Стас закрыл ноутбук. — Но это меняет картину, согласна?
— Если это правда Вера… — Лика не могла собрать мысли воедино. — Если она была жива три месяца назад… Значит, она где-то прячется?
— Похоже на то.
— От кого?
Стас помолчал, глядя ей прямо в глаза.
— Вот это нам и предстоит выяснить.
Телефон Лики зазвонил. Она глянула на экран — незнакомый номер.
— Да?
— Лика Андреевна Малинина? — женский голос, официальный тон.
— Да, это я.
— Вас беспокоят из нотариальной конторы Савельева. Мы занимаемся делами вашей сестры, Веры Андреевны Громовой. В связи с установлением факта её смерти необходимо ваше присутствие при оглашении завещания.
Лика похолодела.
— Какого завещания? Погодите, какой смерти? Тело ещё даже официально не опознано!
Пауза.
— Насколько нам известно, опознание было проведено сегодня утром. Ваш зять, Игорь Валентинович Громов, подтвердил личность погибшей.
Лика посмотрела на Стаса. Он всё слышал — стоял рядом, напряжённый, как сжатая пружина.
— Когда оглашение? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Завтра в одиннадцать утра. Адрес конторы…
Лика записала адрес на автомате, почти не слыша собственный голос.
— Спасибо. Я буду.
Она нажала отбой и уставилась на телефон.
— Игорь опознал тело, — медленно произнесла она. — Сказал, что это Вера. Хотя прекрасно знал про шрам. Знал, что он должен быть.
Стас кивнул.
— А теперь, — его голос стал жёстким, — завтра оглашение завещания. Очень быстро, тебе не кажется?
Лика опустилась на стул. В голове крутился только один вопрос: зачем? Зачем Игорь соврал? Что он скрывает? И где — где, чёрт возьми — настоящая Вера?
За окном зашумел ливень — резко, как будто небо наконец прорвало.
Все персонажи, события и сюжетные линии — плод художественного вымысла.
