Глава 3. Наследство мёртвой
Начала рассказа — ЗДЕСЬ…
Нотариальная контора располагалась в старинном особняке на Остоженке — в том самом районе, где квадратный метр стоит больше, чем Лика зарабатывала за год. Она поднялась по мраморным ступеням, чувствуя себя самозванкой. Вся её жизнь — однушка в Бирюлёво, поликлиника с вечно протекающим потолком, убитая «Мазда» — казалась какой-то параллельной вселенной по сравнению с этим миром позолоченных ручек и антикварных люстр.
Вера всегда идеально вписывалась в такие места. Всегда.
— Лика Андреевна? — молодой человек в безупречном костюме встретил её у двери. — Прошу за мной. Остальные уже собрались.
Остальные. Лика сглотнула. Она понятия не имела, кого ещё позвали.
Кабинет нотариуса был обставлен тяжёлой дубовой мебелью. За длинным столом сидели трое: Игорь — осунувшийся, с тёмными кругами под глазами; женщина лет шестидесяти в чёрном платье, которую Лика не сразу узнала — Зинаида Павловна, мать Игоря; и мужчина помоложе, похожий на Игоря, но с более мягкими чертами — Антон, его младший брат.
Игорь поднял глаза, когда она вошла. Их взгляды встретились. В его глазах не было ни горя, ни злости — только холодная пустота.
— Садитесь, пожалуйста. — Нотариус, сухощавый мужчина с аккуратной бородкой, указал на свободный стул. — Мы можем начинать.
Лика села напротив Игоря. Между ними — метр полированного дуба и целая пропасть невысказанного.
— Мы собрались здесь для оглашения последней воли Веры Андреевны Громовой, — начал нотариус, раскрывая папку. — Завещание было составлено и заверено восемь месяцев назад, двадцатого августа.
Восемь месяцев назад. Лика быстро прикинула — это было через четыре месяца после исчезновения Веры. Как она могла составить завещание, если к тому моменту уже пропала?
— Простите, — она подняла руку. — Тут какая-то ошибка. Моя сестра исчезла больше года назад. Она не могла…
— Лика, — голос Игоря был тихим, но твёрдым. — Не надо.
— Что — не надо?
— Здесь не место для… — он запнулся, — для твоих фантазий.
В груди полыхнуло.
— Фантазий? Ты называешь это фантазиями?
— Господа, — нотариус поднял руку. — Прошу вас. У нас официальная процедура. Если имеются претензии к подлинности документа, их можно оспорить в судебном порядке. Но сейчас я обязан огласить содержание завещания.
Лика откинулась на спинку стула. Руки дрожали. Она сцепила их под столом, чтобы никто не заметил.
— Итак. — Нотариус водрузил на нос очки и начал читать: — «Я, Вера Андреевна Громова, находясь в здравом уме и твёрдой памяти, завещаю следующее. Моему мужу, Игорю Валентиновичу Громову, я оставляю квартиру по адресу: Москва, Кутузовский проспект, дом…»
Дальше пошёл перечень имущества: квартира, дача в Барвихе, два автомобиля, счета в банках. Лика слушала вполуха. Какое ей дело до всего этого? Вера жива. Должна быть жива.
— «…Моей сестре, Лике Андреевне Малининой, я оставляю…»
Лика вздрогнула.
— «…банковскую ячейку номер 2847 в отделении Сбербанка на Новослободской улице. Ключ находится у нотариуса. Также я прошу сестру: прости меня. Я не могла сказать тебе правду. Но когда ты откроешь ячейку, ты всё поймёшь».
Тишина. Лика смотрела на нотариуса, не в силах пошевелиться.
— Это всё? — голос Зинаиды Павловны прорезал молчание. — Какую-то ячейку? Игорёк получает всё, а этой — ячейку?
— Мама, — Антон положил руку ей на плечо.
— Что — мама? Вера была частью нашей семьи девять лет! И вот это — всё, что она оставила своей сестре?
Лика медленно поднялась.
— Мне нужен этот ключ.
Нотариус кивнул и достал из сейфа небольшой конверт.
— Вам нужно расписаться в получении.
Она расписалась, не глядя. Пальцы не слушались — ручка оставила кривую закорючку вместо подписи.
— Подожди.
Игорь поднялся. Шагнул к ней. Вблизи он выглядел ещё хуже — серая кожа, красные глаза, будто не спал несколько ночей подряд.
— Нам нужно поговорить. — Он понизил голос. — Наедине.
— Сейчас?
— Да. Пожалуйста.
Что-то в его голосе… Лика кивнула. Они вышли из кабинета, оставив Зинаиду Павловну возмущённо бормотать что-то Антону.
Игорь привёл её в маленькую комнату для переговоров. Закрыл дверь. Повернулся.
— Не открывай ту ячейку.
Лика уставилась на него.
— Что?
— Я серьёзно. — Он подошёл ближе, схватил её за локоть. — Ты не представляешь, во что вляпалась Вера. Если ты откроешь эту ячейку… — он запнулся, — будет хуже. Для всех.
— О чём ты говоришь? — Лика вырвала руку. — Игорь, что происходит? Где Вера? Почему ты сказал, что это она в морге, хотя знал…
— Я ничего не знал!
— Ты знал про шрам! — она почти кричала. — Ты девять лет был с ней в браке! Ты не мог не видеть этот шрам!
Он отшатнулся, как от пощёчины. Прислонился к стене. Потёр лицо руками.
— Я думал… — голос был глухим. — Я думал, это какая-то процедура. Лазер, ещё что-то. Она много чего делала. Я не отслеживал.
— Ты врёшь.
— Не вру. — Он поднял голову. В глазах стояли слёзы. — Лика, послушай меня. Я любил Веру. Люблю. Когда она исчезла… я чуть с ума не сошёл. А потом звонок из полиции. Они сказали — нашли. Я приехал, увидел… Мне было плохо, понимаешь? Я не… я не рассматривал её руки!
Лика смотрела на него, пытаясь понять — правда или ложь. Девять лет она знала этого человека. Сидела с ним за одним столом, пила чай, слушала его бесконечные разговоры о политике. И сейчас не могла разобрать, верит ему или нет.
— Зачем ты не хочешь, чтобы я открыла ячейку?
Он отвёл глаза.
— Потому что там… там может быть то, что разрушит её память. Твоё представление о ней.
— Что ты имеешь в виду?
— Вера была не такой, какой ты её знала. — Он посмотрел ей в глаза. — Последний год перед исчезновением… она изменилась. Встречалась с какими-то людьми. Уходила по ночам. Врала мне.
— Может, она от тебя уходила? — слова вырвались раньше, чем Лика успела подумать.
Игорь побледнел.
— Нет. Это было не… не про нас. Что-то другое. Что-то опасное.
— Откуда ты знаешь?
— Я нанял человека. Следить за ней. — Он поморщился, словно от боли. — Да, я знаю, как это звучит. Но я должен был понять.
— И что он выяснил?
— Ничего конкретного. Только то, что она встречалась с одним и тем же человеком. Мужчина, около тридцати. Они виделись в разных местах — кафе, парки. Никогда дома. Никогда в публичных ресторанах.
— Любовник?
— Не думаю. Они не… он сказал, не было похоже. Больше напоминало деловые встречи.
Лика помолчала, переваривая услышанное.
— Почему ты раньше не рассказал это полиции?
— Я рассказал. — Игорь устало потёр глаза. — Они искали этого человека. Не нашли.
— А частному детективу? Мне?
Он не ответил. И этого ответа было достаточно.
— Ты что-то скрываешь. — Лика шагнула к двери. — Я не знаю что. Но я выясню.
— Лика…
— Не открывать ячейку? — она обернулась на пороге. — Именно это я и собираюсь сделать. Сегодня.
Она вышла, хлопнув дверью. Сердце колотилось как бешеное. В кармане лежал ключ от ячейки — маленький, обычный на вид. Но почему-то казалось, что он весит целую тонну.
На улице она достала телефон и набрала Стаса.
— Как прошло? — спросил он вместо приветствия.
— Вера оставила мне банковскую ячейку. И записку — «Прости меня. Ты всё поймёшь».
Пауза.
— Интересно. Собираешься открыть?
— Да. Сейчас. — Она поймала такси. — Встретимся у банка на Новослободской через полчаса?
— Буду.
Лика села в машину и назвала адрес. За окном поплыли московские улицы — знакомые и чужие одновременно. Город, в котором она прожила всю жизнь, вдруг показался лабиринтом с тысячей потайных дверей.
Где-то за одной из них пряталась правда о Вере.
Она сжала ключ в кулаке. Металл врезался в ладонь.
«Прости меня. Ты всё поймёшь».
Что ты натворила, сестрёнка? Что ты, чёрт возьми, натворила?
Все персонажи, события и сюжетные линии — плод художественного вымысла.
