Глава 15. Эфир
Без пяти девять вечера Вера, Зоя и Сотников сидели перед телевизором в доме у Зои. Старенький «Самсунг» негромко бубнил что-то про погоду, но никто не слушал.
Ждали.
На столе остывал чай. Зоя нервно крутила в руках салфетку. Сотников сидел прямо, напряжённо, словно на посту. Вера смотрела на экран и чувствовала, как колотится сердце.
Двадцать один ноль-ноль. Заставка новостей. Знакомая музыка, строгое лицо ведущего.
— Добрый вечер. В эфире вечерние новости…
Первые сюжеты — политика, экономика, международные события. Вера слушала вполуха, ждала главного.
И вот — после рекламной паузы — на экране появилось знакомое лицо. Седова, в строгом костюме, на фоне какого-то кабинета.
— История, которую мы расскажем сегодня, началась в маленькой деревне. Но за ней — большие тайны, семейные драмы и вопросы, на которые до сих пор нет ответов.
Камера переключилась. Деревенская улица, покосившиеся заборы, старый дом с резными наличниками. Дом Антонины.
Голос Седовой за кадром:
— Вера Орлова, московский адвокат, приехала сюда на похороны тётки. Она не знала, что эта поездка перевернёт её жизнь…
Дальше — интервью. Вера на экране рассказывала свою историю. Смотреть на себя было странно — голос казался чужим, жесты — неловкими. Но слова звучали правильно, искренне.
Потом — Зоя. Скромная, немного растерянная, но твёрдая. Говорила про детство, работу, встречу с сестрой.
Лапин. Постаревший, усталый, но решительный. Рассказывал про лесопилку, несправедливость, годы молчания.
Седова снова в кадре:
— Мы обратились за комментарием к Геннадию Куликову, местному предпринимателю, чьё имя упоминается в этой истории. Он отказался от интервью.
На экране — ворота большого дома. Закрытые, молчаливые.
— Однако жители деревни рассказывают о многолетнем давлении, угрозах и страхе. Некоторые согласились говорить открыто, другие — только на условиях анонимности.
Силуэт человека, изменённый голос:
— Все знают, но молчат. Боятся. Он здесь хозяин. Что хочет — то и делает.
Сюжет продолжался ещё несколько минут. Факты, свидетельства, вопросы. Седова работала мастерски — не обвиняла напрямую, но картина складывалась ясная.
В конце — снова Вера на экране:
— Мы не ищем мести. Мы хотим правды. И справедливости — для себя и для всех, кто пострадал.
Заставка. Реклама. Сюжет закончился.
Тишина в комнате.
Зоя выдохнула — словно всё это время не дышала.
— Вот и всё.
— Не всё, — возразил Сотников. — Всё только начинается.
Телефон зазвонил через десять минут. Потом ещё раз. И ещё.
Звонили все. Берестов — поздравлял, говорил, что сюжет разлетается по сети. Баба Люда — плакала в трубку, благодарила. Незнакомые номера — журналисты из других изданий, просили комментарии.
Позвонила даже Лида — из Подмосковья, от сына.
— Смотрела, — сказала она дрожащим голосом. — Доченьки мои… Какие же вы смелые и сильные.
— Мы справимся, — ответила Вера. — Вместе.
К полуночи звонки поутихли. Сотников ушёл — нужно было проверить обстановку в деревне. Обещал вернуться, если что-то случится.
Сёстры остались вдвоём.
— Странное чувство, — сказала Зоя, глядя в тёмное окно. — Вроде сделали что-то важное. А внутри — пустота. И тревога.
— Это нормально. — Вера села рядом. — Адреналин спадает. Теперь — ожидание. Самое трудное.
— Ждать чего?
— Реакции. Последствий. Того, что будет дальше.
Зоя помолчала.
— Думаешь, Куликов что-то предпримет?
— Не знаю. Возможно. Или затаится и будет ждать, пока всё уляжется. — Вера пожала плечами. — В любом случае — мы готовы.
— Ты так уверенно говоришь.
— Потому что выбора нет. — Она улыбнулась. — Либо бояться и прятаться, либо стоять прямо и смотреть в глаза. Я выбрала второе.
Зоя кивнула. Взяла сестру за руку.
— Я тоже.
Утро принесло новости.
Сотников пришёл рано — с термосом и свежим хлебом из сельского магазина. Лицо было серьёзным, но в глазах мелькало что-то похожее на удовлетворение.
— Куликов вернулся, — сообщил он, наливая чай. — Ночью. Приехал на чужой машине, один. Заперся в доме и никуда не выходит.
— Прячется?
— Похоже на то. — Сотников отхлебнул из чашки. — И ещё кое-что. Утром звонили из района. Там заинтересовались сюжетом. Хотят разобраться в ситуации.
Вера почувствовала, как потеплело внутри.
— Заинтересовались — это хорошо?
— Это значит, что игнорировать уже не получится. Слишком много внимания. — Он поставил чашку. — Пока ничего конкретного, но процесс запущен. Дальше — посмотрим.
Зоя вышла из комнаты — собиралась на работу. ФАП не ждёт, пациенты не исчезают из-за телевизионных сюжетов.
Они остались наедине. Впервые за эти дни — без спешки, без срочных дел.
— Спасибо, — сказала она тихо. — За всё, что вы сделали.
— Я уже говорил — не за что благодарить.
— Есть за что. — Она посмотрела ему в глаза. — Вы рисковали. Ради нас, ради правды. Не каждый бы так поступил.
Сотников помолчал. Отвёл взгляд, потом снова посмотрел на неё — прямо, открыто.
— Я делал то, что считал правильным. — Голос стал мягче. — И… не только ради правды.
Повисла пауза. Дыхание участилось.
— Алексей Петрович…
— Можно просто Алексей. — Он чуть улыбнулся. — Мне кажется, мы уже достаточно прошли вместе, чтобы обойтись без отчеств.
Она кивнула.
— Алексей.
Имя прозвучало непривычно. Но правильно.
— Когда всё это закончится… — Он запнулся, подбирая слова. — Может, поужинаем где-нибудь? Не здесь, не в деревне. В городе. Как нормальные люди.
Вера улыбнулась.
— Я бы хотела этого.
— Тогда договорились.
Он встал, надел куртку. У двери обернулся.
— Берегите себя. Я буду рядом.
Дверь закрылась. Вера стояла посреди комнаты с глупой улыбкой на лице.
За окном светило солнце. День обещал быть хорошим.
