Глава 8. Союзник
Андрей прилетел утренним рейсом.
Я встретила его в аэропорту — не потому что так договаривались, а потому что не могла больше сидеть в четырёх стенах. Всю ночь прислушивалась к каждому шороху, вздрагивала от скрипа половиц. К утру нервы были на пределе.
Он вышел из зоны прилёта — высокий, широкоплечий, с короткой стрижкой и внимательными серыми глазами. Почти не изменился за эти годы, только морщин прибавилось и взгляд стал жёстче. Профессиональная деформация.
— Оля. — Он обнял меня коротко, по-деловому. — Выглядишь паршиво. Не спала?
— Почти.
— Понятно. Поехали куда-нибудь, поговорим нормально.
Мы взяли такси до центра. По дороге я молчала — слишком устала, чтобы рассказывать в машине. Андрей тоже не расспрашивал, только смотрел в окно и о чём-то думал.
Остановились в кафе на Кольцовской — тихое место, полупустое в будний день. Заказали кофе, сели в дальнем углу.
— Рассказывай, — сказал Андрей. — С самого начала. Подробно.
И я рассказала.
Всё — от маминого признания в хосписе до вчерашних угроз. Про тетрадь Зинаиды, про встречу с Женей и Марией, про чёрный джип и обыск в квартире. Про Николая — старшего и младшего.
Андрей слушал молча, не перебивая. Только иногда кивал или хмурился. Когда я закончила, он долго молчал, вертя в руках чашку.
— Значит, так, — сказал он наконец. — Давай разберём по пунктам. Первое: подмена. У тебя есть признание медсестры — письменное, в тетради. Есть показания Марии, которая подтверждает, что знала о подмене с первого дня. Есть твоё сходство с Женей и с дядей Марии. Для возбуждения дела этого мало, но для начала — достаточно.
— А для возбуждения что нужно?
— ДНК-экспертиза. Официальная, через аккредитованную лабораторию. Если подтвердится, что ты биологическая дочь Марии — это уже доказательство.
— Но срок давности…
— Да, статья 153 — подмена ребёнка — срок давности шесть лет. Давно истёк. Уголовного дела по самой подмене не будет. Но. — Он поднял палец. — Если медсестру убили — это уже совсем другая статья. Убийство срока давности не имеет.
— Ты думаешь, её действительно убили?
Андрей пожал плечами.
— Пока не знаю. Нужно смотреть материалы. Кто проводил вскрытие, какое заключение, были ли основания для подозрений. Официально — сердечная недостаточность. Но официально много чего бывает.
— Как это проверить?
— У меня есть контакты в местном СК. Не близкие, но рабочие. Попробую навести справки — неофициально, по-тихому. Если там что-то нечисто — всплывёт.
Я кивнула. Впервые за несколько дней почувствовала что-то похожее на облегчение. Рядом был человек, который знал, что делать. Который мог помочь.
— Теперь второе, — продолжал Андрей. — Угрозы. Сообщения у тебя сохранились?
— Нет, я удалила. Машинально.
Он поморщился.
— Зря. Ладно, номер запомнила?
— Записала.
— Хорошо. Пробью, посмотрим, на кого зарегистрирован. Скорее всего — левая симка, но попытаться стоит.
— А если это действительно Николай?
— Если это Николай — у нас проблема. — Андрей отпил кофе. — Я навёл о нём справки ещё вчера, после твоего звонка. Николай Иванович Николай-младший, сорок пять лет. Владелец строительной компании «МорозовСтрой», учредитель нескольких ООО, депутат городской думы прошлого созыва. Официально — уважаемый бизнесмен. Неофициально…
— Что?
— Неофициально — человек с очень длинными руками. Два уголовных дела против него разваливались на стадии следствия. Свидетели отказывались от показаний, доказательства терялись. Классика жанра.
— И что с ним можно сделать?
— В лоб — ничего. Нужно действовать аккуратно. Собирать доказательства, фиксировать каждый шаг. Если он причастен к смерти медсестры — рано или поздно где-то проколется.
— А если не проколется?
Андрей посмотрел на меня прямо.
— Тогда будет сложно. Но ты уверена, что хочешь продолжать? Ты можешь просто уехать. Вернуться в Москву, забыть всё это как страшный сон.
— Нет, — сказала я. — Не могу.
— Почему?
Я задумалась. Почему? Почему я не могу просто развернуться и уйти?
— Потому что это — моя жизнь, — сказала я наконец. — Моя настоящая жизнь, которую у меня украли. Я сорок два года не знала, кто я. Теперь знаю. И если человек, который это сделал — или его сын — думает, что может меня запугать… — Я сжала кулаки. — Он ошибается.
Андрей смотрел на меня долго. Потом кивнул.
— Хорошо. Тогда работаем.
* * *
После кафе мы поехали в лабораторию.
Андрей нашёл аккредитованный центр с хорошей репутацией — не самый дешёвый, но надёжный. Для установления родства нужны образцы от меня и от предполагаемого родственника — в идеале от Марии.
— Она согласится? — спросил Андрей.
— Думаю, да. Она хотела правды не меньше, чем я.
Я позвонила Жене, объяснила ситуацию. Через час мы были у Марии.
Она встретила нас настороженно — увидела незнакомого мужчину, напряглась. Но когда Андрей представился и показал удостоверение, немного оттаяла.
— Следственный комитет, — повторила она. — Из Москвы?
— Да. Я здесь неофициально, помогаю Ольге. Но если выяснится, что в этом деле есть криминал — будет и официальное расследование.
— Криминал… — Мария покачала головой. — Криминал был сорок лет назад. Когда моего ребёнка украли.
— Я понимаю. Но срок давности по той статье истёк. А вот если медсестру убили…
— Зинаиду? — Мария вздрогнула. — Вы думаете, её убили?
— Пока не знаю. Но собираюсь выяснить.
Мария долго молчала. Смотрела на меня, на Андрея, на Женю, которая стояла в дверях.
— Что нужно делать? — спросила она наконец.
— Сдать образец ДНК. Мазок из ротовой полости, ничего сложного. Для подтверждения, что Ольга — ваша биологическая дочь.
— Я и так знаю, что она моя дочь. — Мария посмотрела на меня. В её глазах стояли слёзы. — С первой секунды знала, как увидела.
— Для суда нужны доказательства, — мягко сказал Андрей. — Если мы хотим привлечь виновных — нужна экспертиза.
Мария кивнула.
— Делайте.
Процедура заняла пять минут. Андрей привёз с собой набор для забора образцов — ватные палочки, пробирки, бланки. Всё официально, с протоколом.
Когда закончили, Мария попросила меня задержаться.
— Подожди, — сказала она. — Хочу тебе кое-что показать.
Она достала из-под кровати старую коробку из-под обуви — совсем как та, в которой мама хранила документы. Открыла, порылась внутри.
— Вот. — Она протянула мне конверт. — Это я написала. Давно, ещё когда Женечка маленькая была. Хотела отправить… твоей маме. Галине. Рассказать правду. Но не отправила. Испугалась.
Я взяла конверт. Пожелтевшая бумага, выцветшие чернила. Адрес написан, но не заполнен — только город: «Москва».
— Я не знала адреса, — сказала Мария. — И не знала, как её найти. Но написала. Всё написала — про подмену, про Николая, про всё. Думала, может, когда-нибудь…
Она не договорила.
Я спрятала конверт в сумку.
— Спасибо, — сказала я. — Я прочитаю.
— Прости меня. — Голос Марии дрогнул. — Прости, что не боролась. Что позволила ему…
— Хватит, — сказала я. — Хватит извиняться. Вы — не виноваты. Виноваты они. Те, кто это сделал.
Мария смотрела на меня долго. Потом протянула руку, коснулась моего лица.
— Ты сильная, — прошептала она. — Сильнее, чем я когда-либо была. Это от Саши. Он тоже был сильный.
Я накрыла её руку своей.
— Я найду правду, — сказала я. — Обещаю.
* * *
Вечером мы с Андреем сидели в маминой квартире и составляли план.
— Значит, так, — говорил он, расхаживая по комнате. — Результаты ДНК будут через три-пять дней. За это время я попробую достать материалы по смерти Зинаиды. Кто проводил вскрытие, какие были обстоятельства.
— А если не дадут?
— Дадут. Есть способы. — Он усмехнулся. — Не совсем законные, но эффективные.
— Андрей, я не хочу, чтобы у тебя были проблемы из-за меня.
— Не будет. Я знаю, что делаю. — Он остановился у окна. — Кстати, о проблемах. Ты проверяла, нет ли слежки?
— Вроде нет. После вчерашнего — ничего.
— Странно. Если Николай всерьёз хочет тебя запугать — он бы не отступил после первых угроз.
— Может, ждёт, что я сама уеду?
— Может. А может… — Андрей нахмурился. — Может, готовит что-то серьёзнее.
Мне стало холодно.
— Что — серьёзнее?
— Не знаю. Но нам нужно быть осторожными. Я остановлюсь в гостинице, но буду на связи круглосуточно. Любой шорох — звони.
— Хорошо.
Он собрался уходить, но у двери остановился.
— Оля, — сказал он. — Я должен тебя спросить. Зачем тебе всё это? По-настоящему?
— Я же говорила. Хочу знать правду.
— Правду ты уже знаешь. Тебя подменили, биологическая мать — Мария, Женя — та, кого должны были забрать твои родители. Что ещё?
Я задумалась.
— Справедливость, — сказала я. — Хочу, чтобы те, кто это сделал — ответили. Николай-старший мёртв, и с него не спросишь. Но если его сын причастен к смерти Зинаиды…
— То ты хочешь, чтобы он сел.
— Да.
Андрей кивнул.
— Хорошая мотивация. Только учти — он будет защищаться. И у него больше ресурсов, чем у нас.
— Я знаю.
— И всё равно хочешь продолжать?
— Да.
Он смотрел на меня несколько секунд. Потом улыбнулся — впервые за весь день.
— Тогда продолжаем.
Дверь закрылась за ним.
Я осталась одна — но впервые за эти дни не чувствовала себя одинокой.
У меня был союзник.
У меня был план.
Оставалось только выжить достаточно долго, чтобы его выполнить.
