— Опять собираешься это съесть? — Просто салат, Вадим. Руккола и помидоры. — А заправка? Туда полбутылки оливкового вылито. Плюс бальзамический уксус. Сплошные пустые калории, Лена. Которые завтра же мертвым грузом лягут на боках.
Кухонные переговоры и тяжелая артиллерия — Оля, нет. Я сказал — нет, — Игорь с такой силой опустил кружку на стол, что горячий чай плеснул на цветастую клеенку, едва не задев блюдце с нарезанным лимоном.
В тот вечер Марина приехала к Олегу с пакетом из аптеки. Валентина Степановна попросила по телефону: заскочи, тут рядом с твоей работой есть аптека, нужны витамины для Тёмочки, я название скину. Марина заскочила.
Мать отодвинула стул, но садиться не стала. Прошлась вдоль кухонного гарнитура, провела ладонью по столешнице из искусственного камня. Алина молча смотрела, как мать поправляет идеально висящее полотенце на крючке — по-своему, уголком вниз.
Чайник на плите тихонько шумел, но этот привычный уютный звук сейчас только раздражал. Нина машинально переставляла солонку по клеенке, лишь бы не смотреть на сына. — Мам, ну ты сама подумай, — голос у Дениса был ровный, почти скучающий. — Зачем тебе одной полста квадратов?
— Ты вообще слышишь, что я тебе говорю?! Ты двадцать пять лет меня не слышишь! — А ты двадцать пять лет орёшь! Может, тональность сменишь, тогда и услышу! — Мам! Пап! — Лера стояла в дверях кухни с сумкой на плече. — Я ухожу. Насовсем. — Куда ты собралась на ночь глядя? — мать даже […
Аня, конечно, не помнила, когда именно это началось. Наверное, не в один день. Просто в какой-то момент оказалось, что в этой квартире у нее нет своего угла, а все ее решения невидимым ластиком стирает чужая рука.
