Забор рос на глазах. Глухой, из бордового профнастила. Он намертво перекрыл привычную тропинку к реке.
Нина вытерла мокрые руки о передник, бросила тряпку на крыльцо и решительно зашагала за калитку.
— Эй, соседи! — крикнула она. — Вы чего тут удумали?
Из-за блестящего черного внедорожника вынырнул мужик. Щуплый, в светлых шортах и нелепой панаме. Поправил съехавшие на нос очки.
— Добрый день. А в чем, собственно, проблема?
— В заборе! — Нина ткнула пальцем в железную стену. — Как нам теперь к воде ходить? Всю жизнь тут тропка была!
Мужик поправил очки во второй раз. Из машины неспешно вылезла дама с идеальной укладкой.
— Артур, что за крики? — протянула она. Окинула Нину брезгливым взглядом.
— Да вот, местное население возмущается, Яночка.
— Послушайте, женщина, — Яна скрестила руки на груди. Ярко-красный маникюр так и мелькнул на солнце. — Это наша частная собственность. Мы купили землю. Границы по кадастру.
— Да плевать мне на ваш кадастр! — Нина топнула ногой в резиновой калоше. — У нас так не делают! От кого загородились?
Артур достал телефон, что-то быстро нажал.
— От посторонних. И от воровства. Рабочие завтра камеры повесят. На каждый столб.
Нина аж задохнулась.
— Камеры? Вы нас за уголовников держите? Да я тут всю жизнь живу, чужого гвоздя никто не взял!
— Вот и славно, — отрезала Яна. — Значит, статистика не испортится. Артур, пойдем. У меня от этой пыли уже аллергия начинается.
Они развернулись и пошли к своему новому срубу.
Нина только плюнула им вслед. Городские царьки. Посмотрим, как вы тут запляшете, когда трактор зимой снег к вашим воротам сгребет.
Вечером у продуктового магазина только и разговоров было, что о приезжих.
Продавщица Верка со стуком швырнула на прилавок буханку хлеба.
— Слыхала, Нин? Они уже и участковому звонили!
— Да ну? — Нина сгребла сдачу в кошелек.
— Ага. Дед Матвей коз мимо их забора погнал. Так эта мымра городская выскочила, орет — мол, воняет ей!
От входной двери раздался тяжелый смешок.
— Совсем берега попутали, — хмыкнул хриплый голос.
В магазин тяжело ввалился Толян. Бритая голова, кожаная куртка поверх спортивного костюма. Взгляд исподлобья, злой. Местный авторитет. Если кому лес по дешевке достать или конкурентов с рынка турнуть — это к нему.
— Чего там дачники? Борзеют? — Толян сдвинул на затылок кепку. — Ну-ну. Пусть строят. Мы им быстро объясним, по каким правилам тут живут.
***
Утром забор ощетинился черными глазками камер. Нина как раз вышла вытряхнуть половик, когда по улице неспешно покатил толяновский внедорожник. Машина затормозила прямо у новеньких ворот.
Толян вылез вразвалочку. Сплюнул под ноги. Следом выскочили двое его подручных — бритоголовые, в одинаковых темных ветровках.
— Хозяева! — гаркнул Толян так, что вороны с березы порскнули во все стороны. — Выходим, разговор есть!
Калитка приоткрылась. Артур шагнул за порог. Очков на нем сегодня не было, зато в руках он крепко сжимал телефон.
— Что вам нужно? Мы заняты, — голос его дрогнул.
— Заняты они, — хмыкнул Толян. Подошел вплотную, нависая над щуплым соседом. — Ты, мил человек, на чью землю приехал? А?
— Я купил этот участок официально. Все документы в порядке.
— Бумажки свои сам знаешь куда засунь! — Толян с размаху ударил ладонью по профнастилу. Металл жалобно громыхнул. — Тут мои порядки. Строишься? Плати взнос на благоустройство. Иначе, не ровен час, красного петуха пустят. Люди-то у нас нервные, заборов таких не любят.
На крыльцо выскочила Яна. Накинула на плечи платок, сама бледная как полотно.
— Артур! Я вызываю полицию! — закричала она.
Толян только расхохотался. Подручные загоготали следом.
— Звони, краля. Участковый наш, Степаныч, как раз ко мне на шашлыки вечером едет.
Нина бросила половик на скамейку. Дачники, конечно, те еще гуси, но Толян совсем края потерял. Вчера у деда Матвея сено отобрал за долги мнимые, сегодня к этим пристал.
Она решительно зашагала к чужому забору.
— А ну, пошли отсюда! — рявкнула Нина.
Толян медленно повернулся. Прищурился.
— Нинка, ты чего лезешь? Иди щи вари, не женское это дело.
— Я тебе сейчас сварю! — Нина схватила прислоненные к штакетнику вилы. Черенок привычно лег в ладони. — Ты участковым не пугай! На Степаныча управа в районе найдется. Проваливайте, кому говорю!
Артур удивленно уставился на соседку. Яна охнула.
Толян побагровел. Сплюнул сквозь зубы.
— Ну, дура… Ты еще горько пожалеешь. И ты, и эти твои городские.
Он махнул своим, запрыгнул в машину и с пробуксовкой рванул по грунтовке. Обдал всех густым облаком пыли.
Нина опустила вилы. Пальцы мелко дрожали.
— Спасибо… — тихо сказал Артур, вытирая лицо от пыли. — Я не ожидал.
— Да пошел ты, — буркнула Нина. Развернулась и быстро зашагала к своему дому.
***
Вечером в дверь постучали. Тихо так, неуверенно.
Нина вытерла руки кухонным полотенцем. Пошла открывать.
На пороге топтался Артур. В руках он нервно крутил пузатую бутылку, а за его спиной жалась Яна. Без очков, без панамы, вид растерянный.
— Ну чего вам? — Нина подперла бок рукой.
— Пустите, а? — Артур шмыгнул носом. — Разговор есть.
Нина вздохнула. Отошла в сторону.
Городские бочком протиснулись в прихожую, а потом на кухню. Яна брезгливо покосилась на цветастую клеенку на столе, но промолчала. Села на табуретку. Артур поставил бутылку на стол. Дорогущий коньяк, судя по этикетке с золотом.
— Вот. В знак благодарности, — выдавил он. — За утреннее.
— Убери, — отрезала Нина. — Не пью. Чего приперлись-то на ночь глядя?
Артур сглотнул.
— Этот ваш… Толян. Он ведь не отстанет, да?
— Не отстанет, — Нина присела напротив. — Он тут царь и бог. Участковый у него с руки ест, глава администрации — кум.
Яна всхлипнула. Яркий маникюр нервно зацарапал край стола.
— Он сказал, сожжет всё к чертовой матери! — голос Яны сорвался на крик. — Если мы миллион не переведем на какой-то фонд. А у нас ипотека на этот участок!
— Миллион? — Нина присвистнула. — Губа не дура.
— Мы же думали, тут тихо, природа, — зачастил Артур. — Эко-поселение строить хотели. А тут…
— Эко-поселение, — передразнила Нина. — Забором трехметровым отгородились, соседей за воров держите, а теперь — спасите-помогите?
Яна вдруг стукнула кулаком по столу. Чашки жалобно звякнули.
— Да страшно нам! Понимаете? Мы всю жизнь в офисах просидели. Откуда нам знать, как с бандитами общаться?
Нина посмотрела на нее внимательнее. Спесь с дамочки слетела разом, осталась обычная испуганная баба.
— Ладно, — Нина хлопнула ладонями по коленям. — Слезами горю не поможешь. Миллион он затребовал… Ишь чего удумал. Завтра в район поедем. К следователю одному. Он Толяна давно прищучить хочет, да местных хрен заставишь показания давать. Боятся все.
— А вы? — тихо спросил Артур. — Вы не боитесь?
— А у меня, кроме этих вил да старого дома, брать нечего, — хмыкнула Нина. — Завтра в семь утра жду у калитки. Без опозданий.
***
Ровно в семь Нина дернула ручку тяжелой калитки.
Черный внедорожник уже урчал мотором у забора. Яна сидела на пассажирском сиденье, уткнувшись в телефон. Артур суетился у багажника.
— Утра, — бросила Нина. — Ну что, поехали, борцы за экологию?
Артур суетливо распахнул заднюю дверцу.
— Садитесь, пожалуйста.
В салоне пахло дорогой кожей и каким-то сладким парфюмом. Нина осторожно примостилась на краешек сиденья, стараясь не запачкать светлую обивку своей потертой ветровкой. Яна даже не обернулась.
До райцентра долетели быстро. Машина шла мягко, не то что старый поселковый автобус.
Следователь Олег сидел в тесном кабинете с обшарпанными стенами. На столе громоздились стопки серых папок. Вентилятор в углу натужно скрипел.
— Здравствуйте, — Олег потер уставшие глаза. — С чем пожаловали, Нина? Опять дед Матвей буянит?
— Бери выше, Олежек, — Нина плюхнулась на скрипучий стул для посетителей. — Тут у нас Толян совсем ошалел. С городских миллион трясет. За право строиться.
Следователь выпрямился. Сонливость как рукой сняло.
— Вымогательство? — Он перевел колючий взгляд на Артура. — Заявление писать будете?
Артур нервно поправил воротник рубашки.
— Будем. Он угрожал сжечь дом.
— Угрозы к делу не пришьешь, — отрезал Олег. Щелкнул шариковой ручкой. — Свидетели есть? Записи диктофонные?
— Да какие записи! — всплеснула руками Яна. — Он вчера прямо у ворот орал! Там эти его… бритоголовые стояли.
— Понятно, — протянул следователь. — Слово против слова. Толян скажет, что просто долг просил вернуть или благотворительный взнос предлагал сделать. А его парни подтвердят.
Нина стукнула кулаком по столу. Папки угрожающе покачнулись.
— Ты мне тут дурака не валяй! Знаешь ведь, какая он гнида.
— Знаю, — вздохнул Олег. — И посадить его мечтаю. Но мне факты нужны. Передача денег. Меченые купюры. Понимаете?
Артур побледнел.
— То есть… вы предлагаете нам ему заплатить?
— Мы предлагаем устроить засаду, — следователь подался вперед. Глаза его блеснули. — Вы соглашаетесь на его условия. Назначаете встречу. А дальше мы его берем с поличным. Статья сто шестьдесят третья, до семи лет.
Яна вцепилась в рукав мужа.
— Нет! Это опасно! Мы просто уедем…
— Уедете — он вас и в городе достанет, — хмыкнула Нина. — Такие не отстают. Ну что, городские, будем Толяна брать или хвосты подожмем?
***
Олег достал из нижнего ящика стола массивный степлер и пачку чистых листов.
— Значит так, — следователь тяжело оперся о столешницу. — Деньги наличные есть?
Артур судорожно закивал. Хлопнул по оттопыренному карману ветровки.
— Вчера снимал на брус. Триста тысяч.
— Сгодятся, — Олег придвинул к себе бланк. — Оформим протокол осмотра и пометки купюр для оперативного эксперимента. Обработаем специальным порошком.
Яна испуганно заморгала.
— Зачем?
— На руках вашего вымогателя останутся следы, — пояснил следователь. — Под ультрафиолетом будут светиться желтым. Железное доказательство. Звоните ему, Артур. Прямо сейчас.
Городской достал телефон. Пальцы его тряслись так сильно, что он пару раз уронил аппарат на стол. Нина только головой покачала. Ну и защитничек.
Динамик на громкой связи выдал три долгих гудка.
— Ну? — рявкнул в трубке голос Толяна.
Артур сглотнул. Покосился на Олега. Тот ободряюще кивнул.
— Это Артур. С нового участка. Мы… мы согласны. По поводу взноса.
Толян сыто хмыкнул.
— Быстро вы дрессируетесь. Лям собрал?
— Только триста тысяч, честно, больше наличных нет! Остальное через неделю сниму.
Толян замолчал. В динамике слышалось только его тяжелое дыхание. Яна вцепилась обеими руками в сумочку.
— Ладно, — процедил наконец бандит. — Для начала сойдет. В восемь вечера жду на заброшенной лесопилке. Приедешь один. Дернешься к ментам…
Связь оборвалась.
Олег довольно потер руки.
— Отлично. Лесопилка — тупик, выезд там всего один. Мы с операми будем в перелеске.
Нина решительно поднялась со стула. Одернула подол юбки.
— Я с ним поеду.
— Исключено, — отрезал следователь. — Гражданским в зоне захвата делать нечего.
— Этот городской там в обморок рухнет от страха! — Нина ткнула пальцем в бледного Артура. — А я местная. Если Толян заподозрит неладное, скажу, что за грибами пошла. Или козу Матвея ищу. Ясно тебе?
Олег устало вздохнул. Спорить с Нинкой было себе дороже.
***
Солнце давно село за лес. На старой лесопилке пахло сыростью и гнилыми досками.
Артур заглушил мотор внедорожника. Фары выхватили из темноты ржавый остов трактора. Дальше дороги не было.
— Сиди тихо, — шепнула Нина с заднего сиденья. — Я за штабелями спрячусь. Чуть что — ори.
Она бесшумно выскользнула из машины и растворилась в сумерках. Артур сглотнул вязкую слюну. Вытер потные ладони о джинсы. Нащупал в кармане пухлый конверт.
Из-за спиленной сосны вынырнули две тени. Замигали фонарики.
— Выходи, городской! — раздался хриплый голос Толяна. — Время — деньги.
Артур толкнул дверцу. Ноги дрожали, отказывались держать. Он сделал два неверных шага вперед.
Толян стоял, широко расставив ноги. Рядом переминался один из его бритоголовых подручных.
— Привез? — Толян протянул мясистую ладонь.
— Да. Вот, триста тысяч. Как договаривались.
Артур протянул белый конверт. Толян выхватил его, нетерпеливо надорвал край. Достал пачку пятитысячных купюр. Слюнявя палец, принялся пересчитывать.
— Маловато будет для хорошей жизни, — хмыкнул бандит. Спрятал деньги во внутренний карман куртки. — Но на первый взнос потянет. Через неделю жду остальное. Иначе…
— Иначе что? — раздался звонкий голос.
Из-за штабеля досок вышла Нина. Руки в боки, подбородок вздернут.
Толян опешил. Сплюнул под ноги.
— Нинка? Ты совсем страх потеряла? А ну брысь отсюда!
— Сам брысь, упырь! — Нина шагнула ближе. — Думал, на тебя управы нет?
Подручный Толяна дернулся к ней, сунув руку за пазуху.
И тут лес взорвался криками.
— Работает ОМОН! Всем лежать! Лицом в землю!
Ослепительно вспыхнули прожекторы. Из кустов выскочили люди в черной форме. Следователь Олег бежал первым, размахивая табельным.
Толян дернулся в сторону леса, но споткнулся о брошенное бревно. Омоновец скрутил его в секунду. Лицо бандита впечаталось в грязную лужу.
— Руки за спину! — рявкнул Олег, защелкивая наручники на запястьях Толяна.
— Беспредел! — захрипел Толян, сплевывая грязь. — Я ничего не делал! Это подстава!
Олег усмехнулся. Достал из кармана небольшой фонарик. Щелкнул кнопкой.
— А мы сейчас проверим. Светите на руки подозреваемого.
В фиолетовом свете ультрафиолета ладони Толяна и край его куртки вспыхнули ярким, неоново-желтым светом.
— Понятые, фиксируем, — громко сказал следователь. — Следы спец. порошка на руках и одежде. Ну что, допрыгался, хозяин района?
Нина подошла к Артуру. Тот стоял ни жив ни мертв, привалившись к капоту своей машины.
— Ну вот и всё, сосед, — она похлопала его по плечу. — Говорила же, прорвемся.
***
Неделю спустя над деревней плыл густой запах свежих опилок.
Нина вышла на крыльцо, на ходу вытирая мокрые руки о цветастый фартук. Прищурилась от яркого утреннего солнца.
От глухого бордового забора соседей остался только металлический каркас. Артур, в старой вылинявшей футболке, с энтузиазмом откручивал листы профнастила шуруповертом. Листы с грохотом падали в высокую траву.
— Бог в помощь, сосед! — крикнула Нина, подходя к границе участков. — Никак передумали отгораживаться?
Артур вытер пот со лба тыльной стороной ладони. Улыбнулся широко, по-свойски.
— И вам доброго дня! Да ну его, этот бункер. Решили обычный штакетник ставить. По пояс. И калитку к реке сделаем, чтобы народ, как раньше, ходил. Вы уж простите нас за то самоуправство.
— Кто старое помянет, тому глаз вон, — хмыкнула Нина.
Из нового сруба вышла Яна. Волосы собраны в простецкий хвост, на ногах — обычные резиновые шлепанцы вместо модных городских кроссовок. В руках она осторожно несла поднос с пузатым заварником и чашками.
— Нина, заходите на чай! — позвала она. — Я тут шарлотку испекла. Корявенькая вышла, правда, духовка еще непривычная.
— Зайду, отчего ж не зайти, — Нина толкнула хлипкую временную калитку.
Они уселись прямо на сложенные стопкой свежие доски у крыльца. Чай пах мятой и смородиновым листом.
— Как там наш сиделец? — спросил Артур, дуя на горячую кружку.
— Следователь звонил намедни, — Нина откусила кусок пирога. — Сидит голубчик. И дружки его сидят. Полрайона теперь показания несет, осмелели люди-то.
Яна поежилась, обхватила чашку обеими руками.
— Знаете… А ведь мы и правда думали, что за высоким забором безопаснее. Дураки городские. От людей отгораживались, а оказалось — к людям идти надо было.
— То-то и оно, девонька, — Нина по-матерински погладила ее по плечу. — В деревне забор не от беды спасает, а сосед. С соседом завсегда надежнее. Ты жуй давай, шарлотка-то у тебя знатная получилась.
Артур отложил шуруповерт, взял кусок пирога. Солнце ласково пригревало макушки. Река вдали блестела серебром, и никакие глухие стены больше не закрывали этот вид. Потому что никакие деньги и камеры не заменят простого человеческого участия.
