Глава 8. Загнанная
Оксана провела ночь у Марины.
После разговора с Игорем она не смогла остаться в квартире. Собрала сумку — документы, смена белья, зарядка для телефона — и вышла. Он не остановил. Даже не вышел из комнаты, когда хлопнула входная дверь.
Марина встретила её без вопросов. Налила чай, постелила на диване, села рядом.
— Рассказывай.
И Оксана рассказала. Всё — от начала до конца. Про угрозы, про версию Игоря, про Дениса и Гущина. Говорила долго, сбивчиво, иногда останавливаясь, чтобы вытереть слёзы.
Марина слушала молча. Когда Оксана закончила, долго молчала.
— И ты ему веришь? — спросила наконец.
— Не знаю. Не знаю, Маринка. Он говорит так убедительно…
— Он тебе угрожал. Твоим детям угрожал. Какая разница, что он говорит?
— Но если он прав? Если Денис действительно…
— Оксан, — Марина взяла её за руки, — послушай меня. Даже если Денис был не ангел — это не даёт Игорю права врываться в твою жизнь. Угрожать. Шантажировать. Понимаешь?
Оксана кивнула. Понимала — умом. Но сердце…
— Мне нужно посмотреть флешку ещё раз, — сказала она. — Внимательно. Там должно быть что-то, что я пропустила.
— Завтра. Сейчас — спи. Ты еле на ногах стоишь.
Оксана легла на диван, закрыла глаза. Сон не шёл — в голове крутились слова Игоря, лицо Дениса на видео, цифры из документов. Всё смешалось в один бесконечный кошмар.
Под утро она всё-таки уснула — и проснулась от звонка телефона.
Мама.
— Оксана, тут всё в порядке. Алиса поела, поспала. Как ты?
— Нормально, мам. Я у Марины.
— Слава богу. Ты… ты решила, что делать?
— Пока нет.
Пауза.
— Оксана, — голос матери стал тихим, — я всю ночь думала. Про то, что ты рассказала. Про этого человека. И знаешь… может, он не врёт.
Оксана села на диване.
— Что?
— Денис… он последний год был странным. Нервным. Деньги появились — откуда, я не спрашивала. Думала — премия, подработка. А теперь думаю…
— Мам, ты что говоришь?
— Я не знаю, что говорю! — голос сорвался. — Я не знаю, Оксана. Может, я просто старая дура, которая не хочет верить… Но Денис — он изменился. За год до смерти. Стал другим. Я списывала на работу, на стресс. А теперь…
Оксана молчала. В груди — ледяной ком.
— Мам, — сказала она наконец, — я разберусь. Обещаю. Но мне нужно время.
— Хорошо. Береги себя.
Она отключилась и долго сидела, глядя на погасший экран.
Мать тоже сомневается. Мать, которая знала Дениса лучше всех.
Что, если Игорь говорит правду?
***
День прошёл в тумане.
Оксана сидела у Марины, листала документы, пересматривала файлы на флешке. Таблицы, сканы, переписка. Она не бухгалтер, не финансист — половину не понимала. Но кое-что бросалось в глаза.
Письма.
Переписка Дениса с адресом, который она не узнавала. Короткие сообщения, без имён:
«Сделка прошла. Ждём следующую партию.»
«Деньги поступили. Всё чисто.»
«Есть проблема. Кротов что-то подозревает. Нужно отвлечь.»
Кротов. Игорь Кротов.
Оксана перечитала письмо трижды. «Нужно отвлечь». Это звучало… не как слова разоблачителя. Это звучало как слова соучастника.
Она открыла следующее письмо:
«Кротов — козёл отпущения. Документы готовы. Когда нужно подбросить?»
Руки задрожали.
Подбросить. Документы. Козёл отпущения.
Денис подставил Игоря. Сам. Своими руками.
Оксана закрыла ноутбук. Встала, подошла к окну. За стеклом — серый декабрьский день, голые деревья, редкие прохожие.
Её брат — преступник. Не жертва, не герой. Вор, который украл миллионы и свалил вину на невиновного.
И погиб — потому что стал жадным. Захотел больше. Начал шантажировать Гущина.
Игорь говорил правду.
А Денис — врал. Даже на том видео, которое записал «на всякий случай». Врал ей в лицо, зная, что может умереть.
— Оксан?
Марина стояла в дверях, с чашкой в руке.
— Ты как?
— Плохо, — Оксана обернулась. — Маринка, он не врал. Игорь. Я нашла переписку. Денис сам…
Она не смогла закончить. Голос сорвался.
Марина подошла, обняла её.
— Тише. Тише, Оксан. Это не твоя вина. Что бы он ни сделал — это не твоя вина.
— Он мой брат.
— Был. Был твой брат. И ты его любила. Но это не значит, что ты должна нести его грехи.
Оксана плакала — впервые за эти дни, по-настоящему. Не от страха — от боли. От предательства. От крушения всего, во что она верила.
К вечеру она приняла решение.
— Мне нужно вернуться, — сказала она Марине.
— Куда? В квартиру?
— Да.
— Ты с ума сошла? Он там!
— Знаю. Но мне нужно поговорить с ним. По-настоящему. Без угроз, без игр. Я хочу знать всё.
Марина схватила её за плечи.
— Оксана, это опасно!
— Не опаснее, чем прятаться, — она мягко высвободилась. — Маринка, я не могу так жить. В страхе, в бегах, с детьми по чужим углам. Мне нужно это закончить.
— Как?
— Не знаю пока. Но начну с разговора.
Марина смотрела на неё — с отчаянием, со злостью, с любовью.
— Если через два часа не позвонишь — я вызываю полицию. И приезжаю сама. С битой.
Оксана улыбнулась.
— Договорились.
Она открыла дверь квартиры ключом. Тихо, осторожно.
Темно. Только на кухне — свет.
Оксана сняла куртку, прошла по коридору. Сердце стучало так громко, что, казалось, слышно на весь дом.
Игорь сидел за кухонным столом. Перед ним — чашка чая, ноутбук. Он поднял голову, когда она вошла.
— Добрый вечер, — сказал спокойно. — Я уже начал волноваться.
Оксана остановилась в дверях.
— Волноваться?
— Вы ушли вчера… поспешно. Я подумал — вдруг что-то случилось.
Она смотрела на него — на это спокойное лицо, эти внимательные глаза. Ни злобы, ни раздражения. Будто они — старые знакомые, которые обсуждают погоду.
— Я читала переписку, — сказала она. — На флешке. Письма Дениса.
Игорь кивнул.
— И?
— Вы были правы.
Пауза. Он не торжествовал, не злорадствовал. Просто — смотрел.
— Мне жаль, — сказал он наконец. — Правда. Я знаю, каково это — узнать, что человек, которого любил, оказался не тем, за кого себя выдавал.
— Вы про жену?
— И про жену тоже, — он чуть усмехнулся. — Она ушла, когда начались проблемы. Не стала слушать, не стала разбираться. Просто — ушла. Забрала детей и ушла.
Оксана медленно прошла к столу. Села напротив — там, где сидела уже столько раз.
— Что вы хотите? — спросила она. — На самом деле. Без угроз, без игр. Что?
Игорь помолчал. Потом закрыл ноутбук, отодвинул в сторону.
— Я хочу справедливости, — сказал он. — Четыре года назад меня обвинили в том, чего я не делал. Я потерял работу, семью, репутацию. Меня никто не слушал — потому что документы указывали на меня. Поддельные документы, которые подбросил ваш брат.
— И что вам даст… это? — Оксана кивнула на флешку, которую достала из кармана.
— Шанс. Там есть записи, которые доказывают мою невиновность. Настоящая переписка, настоящие счета. Если я это покажу — смогу очистить имя. Может, даже вернуть семью.
— А Гущин?
— Гущин сядет. Или — заплатит. Мне всё равно. Главное — чтобы правда вышла наружу.
Оксана смотрела на флешку в своей руке. Маленький кусок пластика, из-за которого погиб её брат. Из-за которого её жизнь превратилась в кошмар.
— Если я отдам вам это, — сказала она медленно, — вы уйдёте? Из моей квартиры, из моей жизни?
— Да.
— И не тронете моих детей?
— Оксана Сергеевна, — он посмотрел ей в глаза, — я никогда не собирался их трогать. То, что я сказал про школу… — он замялся. — Это было жестоко. Признаю. Но я был в отчаянии. Четыре года я искал эту флешку. Четыре года. И когда наконец нашёл — вы закрылись, перестали слушать. Я не знал, как до вас достучаться.
— Угрозами?
— Плохой выбор, — он развёл руками. — Я понимаю. Но другого у меня не было.
Оксана молчала. В голове — хаос. Верить? Не верить?
— Почему я должна вам доверять?
— Не должны, — он пожал плечами. — Но подумайте: если бы я хотел зла — зачем мне разговаривать? Я бы просто взял то, что нужно. Силой. Вы же видели — я сильнее. И я знаю, где ваши дети.
Она вздрогнула.
— Но я не сделал этого, — продолжал Игорь. — Потому что не хочу. Потому что вы — не мой враг. Мой враг — Гущин. И ваш брат был его сообщником, но вы — нет.
— Откуда вы знаете?
— Знаю, — он улыбнулся — впервые по-настоящему, тепло. — Вы хорошая мать, Оксана Сергеевна. Хороший человек. Это видно. И я не хочу причинять вам боль — ни вам, ни вашим детям.
Она смотрела на него. На этого человека, который две недели был её кошмаром. Который угрожал, следил, пугал.
И который, возможно, говорил правду с самого начала.
— Хорошо, — сказала она наконец. — Я покажу вам, что на флешке. Но не отдам. Пока — нет. Сначала — мы вместе посмотрим. И вы объясните мне всё. Каждый документ, каждое письмо. Чтобы я поняла.
Игорь кивнул.
— Справедливо.
— И если я увижу, что вы врёте…
— Не увижу, — он протянул руку. — Договорились?
Оксана помедлила. Потом — пожала его руку.
Холодная, сухая, крепкая.
Рука человека, который разрушил её покой.
Или — который пытается восстановить справедливость.
Она всё ещё не знала, кто он на самом деле.
Но собиралась выяснить.
