Глава 4. Отрезанные от мира
К ночи метель превратилась в глухую, непроглядную стену. Снег валил густыми хлопьями, закручиваясь в ледяные воронки над крышами домов. Кира сидела на подоконнике в своей холодной комнате, прижавшись лбом к замерзшему стеклу.
Она не слышала яростного воя ветра, не слышала, как скрипят старые стропила дома. Но она чувствовала, как дрожат стены. Вибрация была постоянной, нервной, пробирающей до костей. Шторм только набирал силу, готовясь активировать ту самую аэродинамическую ловушку в старых вентиляционных трубах над поселком.
Резко, сквозь монотонную дрожь деревянного дома, пробился новый ритм. Низкий, тяжелый, ритмичный гул. Половицы завибрировали с новой силой.
Кира протерла рукавом шерстяного свитера наледь на стекле и всмотрелась в темноту улицы. Сквозь пелену снегопада медленно, переваливаясь на снежных ухабах, пробивался громоздкий силуэт автолавки. Тяжелый грузовик «Урал», переоборудованный под мобильный магазин, был единственной ниточкой, связывающей поселок с внешним миром в зимние месяцы. У него был мощный двигатель и, что самое главное, мощная армейская радиостанция в кабине.
Грузовик остановился у здания сельсовета, в пятидесяти метрах от дома Киры. Свет его желтых фар выхватил из темноты плотные струи падающего снега. Дверца кабины с трудом открылась, и из нее спрыгнула Елена — женщина крупной комплекции, неизменный водитель автолавки. Она накинула на голову пуховый платок и, борясь с ветром, скрылась за тяжелой дубовой дверью администрации, захватив с собой папку с накладными.
Грузовик остался стоять в темноте. Двигатель «Урала» продолжал утробно урчать на холостых оборотах — Елена была опытным водителем и знала, что дизель в минус тридцать глушить нельзя, иначе к утру он превратится в кусок мертвого железа. Тяжелая вибрация работающего мотора продолжала ритмично бить по ногам Киры.
Кира уже собиралась отстраниться от окна, как вдруг ее взгляд зацепился за смазанную тень, отделившуюся от угла чужого забора. Тень не была местным жителем. Местные ходили по сугробам тяжело, шаркая валенками, втягивая головы в плечи. Этот человек двигался иначе — ровным, расчетливым, почти хищным шагом, несмотря на сугробы по колено. И на нем не было объемного тулупа, только строгое, прямое зимнее пальто.
Артур Вайс.
Сердце Киры пропустило удар. Что Пиджаку нужно от заведенной автолавки посреди ночи?
Девочка бесшумно спрыгнула с подоконника. Она натянула старые ватные штаны, влезла в куртку брата, которая была ей велика на три размера, и зашнуровала ботинки. Выскользнув через заднюю дверь сеней, она оказалась поглощена ледяной стихией.
Снег больно сек лицо. Отсутствие слуха в такой ситуации было и благословением, и проклятием. Она не слышала собственных шагов, не знала, насколько громко хрустит наст под ее ботинками. Приходилось полагаться только на инстинкты и зрение. Кира передвигалась короткими перебежками, прячась за редкими сугробами и покосившимися заборами, пока не подобралась к заднему борту грузовика.
Она осторожно выглянула из-за массивного колеса.
Артур стоял у водительской двери кабины. Свет луны, изредка пробивающийся сквозь рваные тучи, тускло освещал его фигуру. Лицо инспектора было скрыто поднятым воротником и надвинутой шапкой, поэтому Кира не могла прочитать его эмоции или возможный шепот. Но его действия были красноречивее любых слов.
В руках Артура блеснул металлический инструмент — скорее всего, небольшая монтировка или тяжелый нож. Он не пытался вскрыть дверь кабины. Вместо этого он подтянулся на подножке и добрался до стыка между кабиной и кузовом, где проходила толстая гофра с проводами.
Кира, затаив дыхание, наблюдала, как он методично, без лишней суеты вскрывает защитный кожух. Пиджак знал, что делал. Он не просто резал провода наугад. Он вытягивал конкретные кабели, ведущие от аккумулятора к блоку радиостанции на крыше. Пара резких, сильных рывков инструментом — и толстый пучок проводов повис безжизненной плетью. Для верности Артур всадил лезвие в основание самой антенны, ломая ее крепление у корня. Осколки пластика беззвучно для Киры упали в снег.
Затем инспектор присел на корточки, нырнул под днище кабины и сделал еще одно резкое движение ножом. Дизель «Урала» захлебнулся, пару раз надсадно чихнул и тяжело заглох. Вибрация под ногами Киры оборвалась. Теперь это выглядело как банальная поломка перемерзшей топливной системы или проводки.
Девочка прикусила изнутри щеку, чтобы не выдать себя прерывистым дыханием. Пазл в ее голове сложился окончательно. Массовое отравление фосфорорганикой уже начало сводить поселок с ума. Завтра утром, когда паника из-за «мертвецов» в углах достигнет апогея, кто-то обязательно потребует от Елены связаться с райцентром или увезти людей.
Но рация больше не работала, а машина была мертва. Спутниковый телефон был только у Артура. Он намеренно отрезал зараженную зону от внешнего мира, лишив их и связи, и транспорта, превратив поселок в изолированный испытательный полигон.
Закончив работу, Артур выпрямился. Кира едва успела вжаться в снег за огромным колесом, сливаясь с грязным сугробом. Вибрация его шагов приближалась. От страха у нее свело живот. Если он зайдет за машину и увидит ее здесь, он убьет ее на месте, списав смерть на очередной приступ мистического сумасшествия.
Подошвы его итальянских ботинок прошли в метре от ее лица. Кира зажмурилась, чувствуя, как мелко трясется земля под тяжестью его фигуры.
Но он не остановился. Шаги прошли мимо и начали удаляться в сторону домов.
Когда вибрация затихла, девочка медленно подняла голову. Сквозь снежную пелену она посмотрела на четкий, глубокий рисунок протектора, отпечатавшийся на свежем снегу — агрессивный след дорогой городской обуви, совершенно не похожий на плоские отпечатки местных валенок или резиновых сапог. Еще одна улика.
Кира смотрела в спину уходящему хищнику. Дороги переметены. Машина сломана. Половина жителей уже бредит от токсичной воды, а ее отец теряет связь с реальностью.
Они оказались заперты в клетке с убийцей. И ключ к выходу находился там, куда Денис не успел дойти, — в мертвой зоне заброшенной промзоны на горе. Завтра, как только рассветет, ей придется отправиться туда самой.
