Глава 8. Иллюзия контроля
Сумерки стерли последние очертания деревни, погрузив ее в густую, синеватую мглу. Кира вернулась в свой двор, стараясь держаться в тени покосившегося забора. Ее ноги гудели от усталости, а в желудке от голода сворачивался тугой, болезненный узел, но времени на передышку не было. План на ночь был предельно прост и смертельно опасен: добраться до промзоны, вскрыть тайник Артура и успеть вернуться до того, как он заметит пропажу.
Для этого ей нужен был тяжелый инструмент. Монтировка или небольшой лом.
Девочка прокралась к сараю. Деревянная дверь, разбухшая от влаги, всегда открывалась с трудом. Кира уперлась в нее плечом, навалилась всем весом и надавила.
В этот момент вибрация от ее толчка передалась на ветхую крышу постройки. Нависшая на краю тяжелая шапка спрессованного снега, подтаявшая за день, не удержалась.
Огромный снежный ком, смешанный с кусками льда, сорвался вниз. Любой нормальный человек сработал бы на опережение: услышав свист и угрожающий шорох скользящего по шиферу льда, инстинктивно втянул бы голову в плечи и отскочил в сторону еще до удара.
Но у Киры не было акустического рефлекса. Находясь в абсолютном вакууме, она продолжала методично давить на неподатливую дверь сарая, даже не подозревая о летящей сверху угрозе. Глыба с тяжелым хрустом разбилась о мерзлую землю буквально в сантиметре за ее спиной.
Только в этот момент, когда мощный сейсмический удар сотряс доски под подошвами ее ботинок, тело девочки среагировало. Почувствовав сильную дрожь земли и удар ледяной крошки по щиколоткам, Кира резко обернулась, инстинктивно вскидывая руки.
Она опустила взгляд на разлетевшийся лед. А затем медленно подняла глаза.
В десяти шагах от нее, у края колодца, стоял Артур Вайс.
Пиджак вышел из-за угла дома совершенно бесшумно. Он видел всё: и падающую с крыши глыбу, и смертельно опасную задержку в реакции подростка. Он стоял неподвижно, заложив руки в карманы темно-серого пальто, и смотрел прямо на нее. Его лицо, наполовину скрытое синими тенями надвигающейся ночи, ничего не выражало. Но в его позе сквозило ледяное, расчетливое напряжение хищника, который только что сделал неожиданное открытие.
Артур сделал медленный шаг вперед. Снег под его тяжелыми городскими ботинками, вероятно, скрипел, но для девочки этот скрип не существовал.
Она прижалась спиной к двери сарая, чувствуя, как холодное дерево холодит лопатки. Бежать было некуда. Дистанция сокращалась. Артур остановился в двух шагах от нее.
Он поднял руку в кожаной перчатке на уровень ее лица. И демонстративно, резко щелкнул пальцами прямо возле ее правого уха. Затем возле левого.
Никакой реакции. Зрачки Киры не расширились, она не моргнула. Она лишь с ненавистью смотрела прямо ему в глаза, сжимая в кармане куртки найденный днем фотоаппарат.
На губах Артура медленно расползлась тонкая, почти искренняя улыбка. Это была не улыбка превосходства, а скорее удовлетворение ученого, нашедшего недостающий элемент сложного уравнения.
Он наконец понял.
Он понял, почему эта тощая девчонка не бегала в истерике прошлой ночью, когда весь поселок сходил с ума от инфразвукового ужаса. Почему она не крестилась на пустые углы и не жаловалась на голоса мертвецов в голове. Химия и акустика, его главные инструменты контроля, работали только на тех, чей сенсорный аппарат функционировал исправно. Инфразвук резонировал в ушах, а токсины вызывали слуховые паракузии.
А эта девчонка была абсолютно, тотально глухой. Идеальная слепая зона его плана.
Затем он достал из кармана свой массивный спутниковый телефон и нажал кнопку записи диктофона. Ему не нужно было таиться или отворачиваться. В его глазах она была сломанным, бесполезным приемником.
Глядя прямо на нее, зная, что она находится в абсолютном звуковом вакууме, Артур позволил себе циничную, ледяную улыбку. Он не отводил взгляда от ее расширенных глаз и негромко, с издевательской расстановкой заговорил в микрофон, фиксируя свои дальнейшие планы для начальства.
Кира впилась взглядом в его губы. Сумерки были плотными, свет от одинокого уличного фонаря едва добивал до их двора, бросая резкие, ломаные тени на лицо инспектора. Читать по губам в таких условиях было почти невозможно — артикуляция смазывалась, превращаясь в нечеткие движения.
«Симптоматика нарастает…» — с трудом выхватила Кира начало фразы, напрягая зрение до боли в глазах.
Артур сделал паузу, его губы снова пришли в движение. Девочка пыталась поймать рисунок согласных. Губы инспектора вытянулись трубочкой на звуке «О», затем сомкнулись, язык скользнул к верхним зубам, губы снова сомкнулись в жесткой линии, характерной для губно-зубных звуков, и растянулись на окончании.
Фонетическая ловушка захлопнулась. В темноте, при плохом освещении, слова с похожей структурой для глухого человека становятся близнецами.
На самом деле Артур произнес: «Оцепить колодец». Это был логичный, прагматичный шаг чиновника: чтобы не допустить слишком быстрых и массовых смертей, которые могли бы привлечь внимание федералов раньше времени, ему нужно было ограничить доступ к отравленной воде, сославшись на санитарные нормы.
Но мозг Киры, уже перегретый страхом и недавним зрелищем обезображенного трупа фермера, интерпретировал смазанное движение губ иначе. Буквы «Ц» и «П» в темноте легко спутать с «ТР» и «В».
Она прочитала: «Отравить колодец».
Внутри у Киры все оборвалось. Дыхание перехватило.
Колодец у амбара был единственным местом, откуда брала воду вся оставшаяся деревня, включая ее отца. Если Артур прямо сейчас выльет туда свой концентрат — тот самый, который убил Григория за считанные минуты, — до утра не доживет никто. Мистика окончательно победит. Деревня вымрет от «проклятия».
Артур убрал телефон в карман. Он еще раз посмотрел на Киру, похлопал ее по плечу снисходительным, издевательским жестом — мол, стой здесь и ничего не бойся, убогая, — и неспешно пошел прочь со двора.
Кира осталась стоять, прижатая к сараю. Ее первоначальный план рухнул. Идти на промзону за документами теперь не имело никакого смысла. Какая разница, будут ли у нее накладные, если к утру все, кого она знала, будут мертвы? Бумаги не спасут отца от порции яда в утреннем чае.
Она должна была остановить Пиджака. Ей нужно было опередить его, устроить засаду у главного колодца и не дать ему подойти к воде. Взрослый мужчина с оружием против глухого подростка — это был бой без шансов на победу. Но у нее не было выбора.
Схватив с поленницы забытый кем-то тяжелый ржавый колун, Кира бросилась в обход домов, к центральной площади. Она не знала, что прямо сейчас, поддавшись панике и неверно прочитав артикуляцию, она сама загоняет себя в ледяную ловушку, оставляя свой дом и беззащитного отца абсолютно открытыми для настоящего удара.
