Глава 1. Обычное утро
Галина проснулась за минуту до будильника. Так было всегда — тело само знало, когда пора. Виктор ещё спал, отвернувшись к стене, и она несколько секунд смотрела на его затылок, на седину, которой стало больше за последний год. Потом тихо встала и пошла на кухню.
Кофе для него, чай для себя. Омлет, два тоста. Виктор не любил завтракать плотно, говорил — в обед наверстаю. Никогда не наверстывал, она знала. Перехватывал что-то на бегу в сервисе, а вечером ел за двоих.
Пятнадцать лет она делала этот завтрак. Не каждый день, конечно — он иногда уезжал рано, она иногда болела. Но если посчитать, выйдет тысяч пять завтраков. Или больше. Галина никогда не считала.
Виктор появился на кухне в половине восьмого, уже одетый. Джинсы, рубашка в клетку, та самая, которую она купила ему на прошлый день рождения. Он любил эту рубашку, носил её чаще других.
— Доброе утро, — сказал он и поцеловал её в макушку.
Так было каждый день. Поцелуй в макушку — как подпись под письмом. Как точка в конце предложения. Она уже и не замечала.
— Садись, стынет.
Он сел, взял вилку. Она налила ему кофе, себе чай. За окном было серо, но не дождливо — обычный апрельский день, каких много.
— Сегодня Михалыч приедет, — сказал Виктор, жуя. — Помнишь, я говорил? Из Воронежа. Хочет партию запчастей взять оптом.
Галина помнила. Виктор всегда рассказывал ей про дела, хотя она уже десять лет не вела ему бухгалтерию официально. Просто привык. А она привыкла слушать.
— Хороший клиент?
— Нормальный. Не торгуется до копейки, платит вовремя. Таких бы побольше.
Он доел омлет, допил кофе, посмотрел на часы.
— Всё, я побежал. Вечером созвонимся.
Галина встала, чтобы его проводить. В прихожей он надел куртку, похлопал себя по карманам — ключи, телефон, бумажник. Ритуал, который она видела тысячи раз.
— Витя.
Он обернулся уже в дверях.
— Может, в субботу съездим куда-нибудь? На рынок, за рассадой. Скоро дачный сезон.
Дача была её, родительская. Виктор туда не особо любил ездить, но в последние годы смягчился. Говорил — на пенсии будем там жить, помидоры выращивать. Как будто пенсия — это что-то близкое, а не через десять лет.
— Давай, — кивнул он. — Созвонимся, решим.
И ушёл. Дверь закрылась. Галина постояла немного в прихожей, потом вернулась на кухню убирать посуду.
Они познакомились пятнадцать лет назад на дне рождения у общих знакомых. Галине было тридцать два, она работала бухгалтером на заводе, жила одна после неудачного короткого брака, детей не было. Виктору было тридцать девять, он недавно похоронил жену — рак, быстро и страшно — и остался с дочкой-подростком.
Кристине тогда было тринадцать. Угловатая, молчаливая девочка с тёмными глазами матери. Виктор не знал, что с ней делать. Не потому что не любил — любил, очень. Просто не умел. Мужчина, который привык решать проблемы действием, а тут — девочка, которая плачет по ночам в подушку и не хочет разговаривать.
Галина не собиралась за него замуж. Не собиралась вообще ничего — просто разговорились на том дне рождения, потом он позвонил, потом встретились ещё раз. Она помнила, как первый раз пришла к нему домой и увидела эту девочку — настороженную, готовую ко всему плохому.
— Это Галя, — сказал тогда Виктор. — Моя… знакомая.
Он запнулся на слове «знакомая», и Кристина это заметила. Галина тоже заметила, что Кристина заметила. Было неловко всем троим.
Но потом как-то притёрлись. Галина не лезла с объятиями и разговорами по душам. Просто была рядом. Готовила ужин, помогала с уроками по математике, возила на танцы. Кристина сначала терпела, потом привыкла, потом — Галине хотелось думать — привязалась.
— Тётя Галя, а можно я у Маши переночую?
— Тётя Галя, мне нужны деньги на экскурсию.
— Тётя Галя, у меня температура, можно не пойду в школу?
Потом «тётя» исчезла, осталась просто «Галя». Это было правильно — она же не тётя. Она вообще никто. Просто женщина, которая живёт с её отцом.
Виктор несколько раз заговаривал о свадьбе. Первый раз — года через два, когда они уже жили вместе.
— Может, распишемся? — спросил он как-то вечером, буднично, как спрашивают «может, закажем пиццу».
Галина тогда отшутилась. Сказала — зачем нам эти формальности, и так хорошо. Сама не знала почему. Может, боялась сглазить. Может, ещё не верила, что это серьёзно. Первый брак научил её не верить.
Виктор не настаивал. Он вообще никогда ни на чём не настаивал — мягкий был человек, несмотря на внешность. Большой, громкий, с руками автомеханика — а внутри мягкий. Галина это знала. Другие, может, не видели, а она видела.
Потом он открыл сервис, закрутился с делами, и разговоры о свадьбе как-то сами сошли на нет. Жили и жили. Галина уволилась с завода — он сам предложил, сказал, зачем тебе этот начальник, иди ко мне, будешь бухгалтерию вести. Она и пошла. Сначала официально, потом — когда наняли молодую девочку с дипломом — просто помогала. Без договора, без зарплаты. Своя же, семья.
Кристина выросла, уехала в Москву учиться. Потом вышла замуж, осталась там. Приезжала редко, на праздники. Виктор скучал, но не показывал. Галина видела, как он листает её фотографии в телефоне, но не говорила ничего. Зачем?
Жили хорошо. Не богато, но и не бедно. Квартира, машина, дача эта её, работа. Виктор последние годы всё чаще говорил — хватит уже пахать, давай полегче. Но не бросал. Говорил — вот ещё пять лет, накоплю на нормальную пенсию, и всё. Будем с тобой помидоры выращивать.
Галина улыбалась и не спорила. Пять лет, десять лет — какая разница. Впереди была ещё целая жизнь.
Звонок раздался в четыре часа дня.
Галина как раз чистила картошку на ужин. Хотела сделать пюре и котлеты — Виктор любил. Телефон лежал на столе, высветился незнакомый номер. Она вытерла руки о полотенце и ответила.
— Алло?
— Здравствуйте. Это Хромова Галина Сергеевна?
— Морозова, — машинально поправила она. Они же не расписаны, она так и осталась Морозовой. — Да, я слушаю.
— Вас беспокоят из городской больницы номер три. Вы указаны как контактное лицо у Хромова Виктора Павловича…
Дальше она слышала слова, но не понимала их. ДТП. Трасса на Воронеж. Грузовик на встречной. Скорая. Не довезли.
— Вам нужно приехать для опознания, — сказал голос в трубке.
— Что? — переспросила Галина.
— Для опознания тела, — повторил голос, и Галина почему-то подумала, что картошка так и осталась недочищенной, в миске с водой, и что Виктор любил, когда пюре без комочков.
— Я приеду, — сказала она.
Положила трубку. Посмотрела на картошку. На нож в своей руке. На окно, за которым было всё так же серо, как утром.
Потом медленно села на табуретку и сидела так несколько минут, глядя в стену. Не плакала. Просто сидела.
В прихожей на вешалке висела его старая куртка, которую он не носил уже года два, но не выбрасывал. Галина видела её краем глаза и думала — надо позвонить кому-то. Надо вызвать такси. Надо поехать в больницу.
Надо что-то делать.
Она встала, выключила воду, вытерла руки ещё раз. Взяла телефон и начала искать номер такси.
В больнице было холодно и пахло чем-то химическим. Галина шла за медсестрой по длинному коридору и думала, что ни разу в жизни не была в морге. Похороны были — бабушка, дедушка, мама, папа. Но тогда всё делали другие люди, а она только приходила прощаться. А сейчас нужно было опознать.
Виктор лежал под простынёй. Лицо было почти целым — только ссадина на лбу и что-то странное с формой головы, неправильное. Галина смотрела на него и не узнавала. Это был Виктор, но уже не Виктор. Что-то пустое, оставленное.
— Это он, — сказала она.
Медсестра кивнула, что-то записала.
— Вы супруга?
— Гражданская жена.
Медсестра подняла глаза, потом снова опустила.
— Вам нужно будет связаться с родственниками. Для документов нужен официальный представитель.
Галина кивнула. Родственники — это Кристина. Больше никого. Родители Виктора умерли давно, братьев-сестёр не было.
Она вышла на улицу и долго стояла у входа, не зная, куда идти. Потом достала телефон и нашла в контактах «Кристина».
Трубку взяли после третьего гудка.
— Алло? Галя?
Кристина редко звонила первая. Обычно Виктор звонил, а Галина поздравляла с праздниками.
— Кристина, — сказала Галина и замолчала.
— Что случилось? — голос в трубке стал напряжённым.
— Твой отец… Витя… Он погиб. ДТП. Сегодня.
Тишина в трубке. Потом — вдох, резкий, как будто Кристина забыла дышать и вспомнила.
— Я приеду, — сказала Кристина. — Завтра утром буду.
И положила трубку.
Галина посмотрела на телефон. Экран погас. Она убрала его в сумку и пошла к остановке, потому что не помнила, куда делось такси, на котором она приехала.
Дома было тихо. На кухне стояла миска с картошкой. Галина вылила воду, положила картошку в холодильник. Потом прошла в комнату и легла на кровать, на его сторону. Подушка ещё пахла им — его шампунем, его кожей.
Она лежала и смотрела в потолок, пока за окном не стало темно. Не плакала. Не могла.
Просто лежала и думала, что утром он поцеловал её в макушку, как всегда. И что она даже не сказала ему ничего важного. Просто — садись, стынет. Как будто впереди была ещё тысяча таких завтраков.
А их больше не будет.
Ни одного.
