Глава 5. Линия жизни
Железный засов поддался с тяжелым металлическим скрежетом. Екатерина с силой толкнула дубовую дверь. В сени ворвался резкий, колючий холод. Белой стены тумана больше не было. Перед крыльцом лежал нетронутый, искрящийся под серым утренним небом снег.
По расчищенной тропинке, опираясь на толстую суковатую палку, шла Таисия. Старушка остановилась у самых ступеней, разглядывая распахнутую дверь и стоящую на пороге женщину.
— Живы, — Таисия перекрестилась свободной рукой. — Ночью-то выло так, что бревна трещали. А я уж думала, не свидимся, Катенька.
— Дом выстоял, — Екатерина отступила в сторону, освобождая проход. — Заходите.
Старушка медленно поднялась по обледенелым ступеням. В сенях она остановилась, наткнувшись взглядом на рассыпанные по полу крупные осколки старинного зеркала. Она долго смотрела на разбитое стекло, но ничего не сказала, проходя прямо в горницу.
На столе лежали деревянные пяльцы. Таисия склонилась над белым льном, рассматривая вышитое красным шелком Древо и грубый багровый узел на самой макушке узора.
— Заплатила, значит, — проговорила гостья, проводя сухим пальцем по столешнице рядом с тканью. — Свою нить отдала.
Рома вышел из-за угла русской печи. Он остановился рядом с Екатериной, привычно ухватившись за край ее вязаного свитера.
— Баба Тая, — тяжело и глухо позвал мальчик.
Пальцы Таисии разжались. Деревянная палка с громким стуком ударилась о половицы, покатившись к порогу. Старушка грузно опустилась на лавку, не сводя взгляда с ребенка.
— Отпустили, — выдохнула она. — Совсем отпустили.
— Что с его матерью? — Екатерина подняла упавшую палку и положила ее на край стола.
— Изба Нюркина настежь, — Таисия отвела взгляд к замерзшему окну. — Печь выстыла еще с вечера. Следы от крыльца прямо к озеру идут, а у самой кромки обрываются. Лед там ровный, Катенька. Ни полыньи, ни трещинки. Сгинула она. Уплачено за тишину.
Екатерина ничего не ответила. Она подошла к столу и с усилием вытащила льняное полотно из деревянного обода пялец. Ткань сохранила форму сильного натяжения, оставаясь жесткой и ровной.
Женщина вернулась в сени. В дверном косяке над самым входом торчал наполовину вбитый ржавый гвоздь. Екатерина плотно насадила на него верхний край льняного оберега. Красный шелк тускло блеснул в утреннем свете.
Она взялась за массивную кованую ручку и потянула дубовую створку на себя, наглухо закрывая дом изнутри.
Бумага и лед
Тишина в доме продержалась до полудня. За окном послышался натужный гул автомобильного мотора, а затем — тяжелые, размеренные шаги по деревянным ступеням крыльца. В дверь постучали коротко и требовательно. Совсем не так, как стучали ночью.
Екатерина отодвинула железный засов. На пороге стоял местный участковый, капитан полиции Соколов.
— Добрый день, Екатерина Андреевна, — участковый переступил порог, стряхивая снег с массивных ботинок. — Анна к вам ночью не заходила?
— Заходила, — Екатерина отступила назад, пропуская полицейского в прихожую. — Постояла за дверью и ушла.
Соколов достал из нагрудного кармана куртки служебный блокнот и шариковую ручку.
— Следы от ее избы ведут прямо на лед озера, — полицейский сделал короткую пометку на бумаге. — А дальше обрываются. Лед чистый, полыней нет. Будем оформлять пропажу без вести.
Екатерина шагнула в горницу, вставая между участковым и столом, за которым тихо сидел мальчик.
— Ясно, — Соколов перевел взгляд на ребенка и щелкнул авторучкой. — Мальчика я обязан изъять прямо сейчас. По инструкции он направляется в районную больницу на обследование, а оттуда — в социально-реабилитационный центр. Вы ему по документам никто, оставлять несовершеннолетнего у посторонних лиц полиция права не имеет.
— Я не отдам его в распределитель, — ровным, твердым голосом произнесла Екатерина.
Участковый перестал писать и тяжело оперся рукой о косяк.
— Закон есть закон. У вас тут даже постоянной регистрации нет, только дачный дом. Сейчас я составляю акт о выявлении ребенка, оставшегося без попечения родителей. Собирайте его вещи.
— По федеральному закону об опеке, при угрозе помещения в приют, предварительная опека оформляется в упрощенном порядке, — Екатерина подошла вплотную к Соколову, не давая ему пройти дальше в комнату. — У меня есть в собственности городская квартира, стабильный доход и нет судимостей. Я еду в райцентр вместе с вами. Прямо в отдел опеки. И до подписания постановления он будет под моим личным присмотром.
Соколов убрал блокнот во внутренний карман и внимательно посмотрел на женщину.
— Упрямая вы. Ладно, одевайтесь. В мою машину сядете, трассу до района перемело, на своей легковой точно застрянете. Но предупреждаю: если опека откажет, ребенка заберут прямо из кабинета.
Екатерина сняла с крючка теплую зимнюю куртку и достала из-под лавки детскую обувь. Она бросила быстрый, короткий взгляд на красный узор льняного оберега над дверью, прежде чем передать ботинки Роме.
— Опека не откажет, — Екатерина взяла мальчика за руку и шагнула за порог.
Салон служебного «УАЗа» встретил их гудением мощной печки. Дворники с трудом разгребали тяжелый, мокрый снег, налипающий на лобовое стекло. Дорога до районного центра представляла собой одну сплошную белую колею, петляющую между темными еловыми стволами.
Рома сидел на заднем сиденье вплотную к Екатерине. Он не смотрел в окно, его взгляд был зафиксирован на спинке переднего кресла.
— Документы-то с собой взяли? — Соколов не отрывал взгляда от заснеженной трассы, крепко сжимая руль.
— Паспорт в сумке, — Екатерина поправила сползший край куртки Ромы. — Выписки из Росреестра и справку об отсутствии судимости я сейчас выгружу через портал госуслуг, связь на трассе уже появилась.
— Подготовились, — участковый переключил передачу, выводя тяжелую машину из заноса. — Инспектор там у нас строгая, Нина Петровна. Она слезам не верит.
— Мне не нужно, чтобы она верила слезам, — женщина проверила экран смартфона. — Мне нужно, чтобы она соблюдала регламент.
Остаток пути прошел под монотонный гул двигателя и мерный скрежет дворников.
Здание районной администрации встретило их гулким коридором с потертым линолеумом. Возле кабинета с табличкой «Отдел опеки и попечительства» было пусто.
Соколов толкнул дермантиновую дверь и вошел первым. Екатерина, крепко держа Рому за руку, шагнула следом.
За столом, заваленным картонными папками, сидела грузная женщина в строгом сером пиджаке. Она подняла глаза от монитора и сдвинула очки на кончик носа.
— Капитан, ты зачем мне его сюда привел? — инспектор кивнула на мальчика. — Вызывай скорую, пусть оформляют в детское отделение по акту безнадзорности. Я сейчас бумаги подготовлю.
— Нина Петровна, тут ситуация нестандартная, — Соколов прошел к столу и положил свой рапорт на край столешницы. — Гражданка настаивает на оформлении предварительной опеки.
— Какой еще опеки? — женщина выпрямилась в кресле. — Она ему кто? Тетка? Бабушка?
— Я посторонний человек, готовый взять на себя ответственность за жизнь ребенка, оставшегося без матери, — Екатерина подошла к столу вплотную и положила перед инспектором раскрытый паспорт. — Статья двенадцатая федерального закона номер сорок восемь. Предварительная опека назначается при необходимости немедленного устройства ребенка.
Инспектор проигнорировала паспорт, скрестив руки на груди.
— Женщина, вы мне тут законы не цитируйте. Мальчик из неблагополучной среды. Мать пропала. Он подлежит изъятию и полному медицинскому обследованию. В приюте специалисты разберутся.
— Я не пущу его в систему ни на один день, — Екатерина достала телефон и положила его рядом с паспортом. — Здесь выписка из ЕГРН на трехкомнатную квартиру в городе. Здесь электронная справка об отсутствии судимости. Мой доход позволяет содержать иждивенца. По закону вы обязаны рассмотреть мое заявление и принять решение, составить акт осмотра моих жилищных условий, а до этого момента оформить временное постановление.
— Он грязный и, возможно, больной! — Нина Петровна повысила голос, указывая на Рому шариковой ручкой. — Ему нужна больница, а не ваши городские квартиры!
— К врачу я отвезу его сама, как законный представитель, — Екатерина не повышала тона, но в ее голосе звенел металл.
Рома сильнее сжал ее пальцы и сделал полшага вперед, выходя из-за спины женщины.
— Я не больной, — произнес мальчик, прямо глядя на инспектора.
Нина Петровна осеклась. Она перевела растерянный взгляд на участкового.
— А говорили, немой… — пробормотал Соколов, отступая на шаг от стола.
— Пишите заявление, — инспектор рывком придвинула к себе стопку чистых листов формата А4 и бросила один из них Екатерине. — Капитан, акт о выявлении оставляй и свободен. А вы садитесь. Будем оформлять.
Екатерина придвинула стул, села за стол и взяла предложенную ручку. Рома встал рядом, положив руку на подлокотник ее стула.
Они вышли на крыльцо администрации только через два часа. Снег перестал, небо над площадью очистилось, пропуская бледные, холодные лучи зимнего солнца.
Екатерина свернула пополам плотный лист с гербовой печатью и убрала его во внутренний карман куртки.
Она посмотрела на мальчика, стоящего рядом на расчищенных бетонных ступенях.
— Поехали домой.
Рома кивнул, и они вместе начали спускаться к припаркованной неподалеку машине.
