Глава 8. Журналист
Журналиста звали Костя. Константин Павлович Зимин, но он сразу сказал — Костя, и всё.
Лет сорок пять, бородка с проседью, пиджак мятый. Смотрел так, будто заранее знал, что ему скажут.
Встретились у Бориса в офисе. Костя приехал с диктофоном и блокнотом, сел, закинул ногу на ногу.
— Ну, показывайте, что там у вас.
Артём включил запись. Костя слушал молча, иногда делал пометки. Когда закончилось, попросил ещё раз. Потом ещё.
— Голос точно его?
— Его, — сказал Борис. — Я проверял. Есть записи с публичных выступлений, сравнивал.
— Экспертиза нужна будет.
— Сделаем.
Костя полистал документы — те, что с флешки Дениса. Остановился на списках.
— Сто тридцать семь, — сказал он. — Охренеть.
— Это только то, что нашли. Может, больше.
— Может. — Костя потёр подбородок. — Схема работала пятнадцать лет, говорите?
— Примерно. С конца семидесятых до начала девяностых.
— А потом?
— Потом он свалил из медицины. В бизнес, в политику. — Артём пожал плечами. — Может, понял, что пора завязывать. Или нашёл другие способы зарабатывать.
Костя кивнул. Сложил бумаги в папку.
— Материал хороший. Даже очень. Но есть проблема.
— Какая?
— Холодов. — Костя посмотрел на Артёма. — Вы понимаете, кто это? Бывший депутат, бизнесмен, благотворитель. Связи на самом верху. Если мы это опубликуем — он подаст в суд через час. И будет давить на редакцию так, что мало не покажется.
— Вы боитесь?
— Я? — Костя усмехнулся. — Нет. Я за свою карьеру и не такое публиковал. Но редактор будет нервничать. Захочет железобетонные доказательства.
— У нас есть запись. Документы. Свидетели.
— Свидетели живые?
Артём переглянулся с Борисом.
— Одна умерла. Санитарка. Неделю назад.
— Удобно.
— Есть ещё Галина Петровна Ларина. Работала в том роддоме. Готова давать показания.
— Это мать мужа вашей сестры? — Костя сверился с блокнотом. — Которая знала про схему и молчала сорок лет?
— Да.
— Не лучший свидетель. Адвокаты Холодова её размажут. Скажут — оговор, личные счёты.
— А Вера Донцова? Биологическая мать?
— Жертва. — Костя кивнул. — Это лучше. Если она готова говорить публично — это сильно.
— Она готова.
— Хорошо. — Костя встал, сунул папку под мышку. — Мне нужно пару дней. Поговорю с редактором, юристами. Подготовлю материал. Если всё срастётся — выйдет в четверг.
— Четверг — это через три дня.
— Быстрее не получится. — Костя пожал руку сначала Артёму, потом Борису. — И вот что. До публикации — никому ни слова. Понятно? Если Холодов узнает раньше — он это остановит. Как угодно остановит.
***
Три дня — как резиновые.
Артём работал — вернее, делал вид. Сидел в офисе, пялился в монитор, бумаги подписывал на автомате. Думал о другом.
Катя заметила.
— Ты как зомби, — сказала вечером второго дня. — Может, отменить всё? Пока не поздно?
— Поздно уже.
— Почему?
— Потому что я начал. И если отступлю — они поймут, что меня можно напугать. Тогда точно не отстанут.
Катя помолчала. Потом:
— Я за тебя боюсь.
— Знаю.
— И за Соню. Она в это не должна влезать.
— Не влезет.
— Ты уверен?
Артём не ответил. Он не был уверен ни в чём. Только в том, что остановиться уже не может.
***
В среду вечером позвонил Борис.
— У нас проблема.
— Что случилось?
— Дочка санитарки. Та, которая должна была найти коробку на даче.
— Ну?
— Дача сгорела. Сегодня ночью. Дотла.
Артём сел. Ноги вдруг стали ватными.
— Как сгорела?
— Замыкание, говорят. Официальная версия. — Борис помолчал. — Артём, это не совпадение. Они зачищают следы.
— Дочка в порядке?
— Она там не была. Слава богу. Но коробка, если она вообще существовала…
— Сгорела.
— Да.
Артём потёр лицо. Руки холодные, мокрые.
— Костя знает?
— Я ему позвонил. Он говорит — не меняет ничего. Публикация завтра.
— Хорошо.
— Хорошо? — Борис хмыкнул. — Артём, вы понимаете, что происходит? Они жгут дачи. Они убирают свидетелей. Завтра выйдет статья — и они поймут, что это вы. Что вы будете делать?
— Не знаю. — Артём посмотрел в окно. Темно, фонари горят, обычный вечер. — Но отступать не буду.
— Вы упрямый.
— Это плохо?
— Это опасно. — Борис вздохнул. — Ладно. Завтра созвонимся.
***
Четверг. Девять утра.
Артём сидел за компьютером, обновлял страницу сайта «Новой газеты» каждые тридцать секунд.
В 9:17 появился заголовок.
«ФАБРИКА СИРОТ: как бывший главврач продавал детей в СССР»
Артём кликнул. Пробежал глазами — быстро, жадно.
Костя всё сделал правильно. Факты, даты, имена. Фотография Холодова — старая, восьмидесятых годов, и новая, с какого-то благотворительного вечера. Цитаты из документов. Расшифровка записи.
И в конце — про Артёма и Нину. Как близнецов разлучили при рождении и как они нашли друг друга сорок два года спустя.
Телефон зазвонил. Нина.
— Ты видел? — голос дрожит.
— Вижу.
— Господи, Артём. Это всё… это правда там написано?
— Правда.
— И теперь что?
— Теперь ждём.
Ждать пришлось недолго.
К обеду статью перепостили все крупные телеграм-каналы. К вечеру — федеральные СМИ. «РИА», «Интерфакс», даже Первый канал упомянул в вечерних новостях.
К ночи позвонил адвокат Холодова. Какой-то Щербаков, голос сладкий, аж противно.
— Артём Борисович? Вечер добрый. Я от Виктора Сергеевича Холодова. Побеседовать бы.
— Ну давайте.
— Смотрите, какое дело. То, что сегодня напечатали — ну, это враньё, вы же понимаете. Виктор Сергеевич расстроен. Будет судиться.
— Это угроза?
— Да какая угроза, что вы. — Щербаков хмыкнул. — Информирую просто. Иск готовим. Пятьдесят миллионов. Вы, газета, журналист — все в ответчиках.
— Пятьдесят миллионов?
— Для начала. — Пауза. — Хотя знаете, Виктор Сергеевич — человек не злопамятный. Можно по-хорошему решить. Скажете на камеру, что ошиблись, что вас обманули — и разбежались.
— Откажусь от слов?
— Ну да. Пару минут, заявление короткое. И всё, забыли.
Артём помолчал. Потом сказал:
— Идите на хер.
И повесил трубку.
Через час позвонила Катя. Голос странный, напряжённый.
— Ты где?
— В офисе. А что?
— Приезжай домой. Быстро.
— Что случилось?
— Приезжай.
Он ехал через весь город, нарушая все правила. Красные светофоры, сплошные — плевать. Что-то в голосе Кати…
Дома — полиция. Машина у подъезда, двое в форме на лестничной клетке.
Артём взлетел на этаж.
— Что? Что случилось?
Катя стояла в дверях. Бледная, руки трясутся.
— Соня, — сказала она. — Её телефон. Посмотри.
Артём взял телефон дочери. На экране — сообщение. С неизвестного номера.
«Хорошенькая у вас дочка. Жаль будет, если что-то случится».
И фотография. Соня у школы. Сегодняшняя — на ней куртка, которую она надела утром.
Артём смотрел на экран. Соня. Его Соня. Они её сфоткали. Сегодня.
Руки затряслись так, что телефон чуть не выронил.
