Виктор Павлович проснулся от звука, который не слышал уже три месяца, – в дверь его мастерской кто-то настойчиво стучал. Старый часовщик неторопливо накинул халат и спустился вниз, где среди полок с механизмами и инструментами принимал редких клиентов. – Дедушка, это я!
Андрей стоял у окна своей мастерской и смотрел на дождь. В руках он держал старую фотографию — единственную, где был запечатлён его дед Семён Петрович. Дед умер три недели назад, и Андрей до сих пор не мог поверить, что больше никогда не услышит его ворчливый, но такой родной голос.
Конверт лежал на коврике, как заноза в пальце — не видно, а болит. Марина подняла его, переворачивая в руках. Адрес написан неровным почерком, в углу размазан штамп неизвестной почтовой службы. — Катька, тебе письмо! — крикнула она в сторону кухни, где дочь громыхала посудой. — Мне?
