Дарственная
— Ты бы хоть куртку на мать накинула, Вик. Здесь изо рта пар идет. — Ой, не начинай, а? — Вика раздраженно дернула плечом, запихивая в клетчатую сумку-челнок какие-то старые свитера. — Нормально здесь.
моральный выбор
Остаться человеком
— Мать, ключи давай. И паспорт мой, если не выкинула. Денис стоял в прихожей, не снимая грязных кроссовок. От него пахло застарелым табаком, сыростью и дешёвым растворимым кофе. В руках он держал клетчатую спортивную сумку, у которой заело молнию.
Чужое имя на губах 3
Глава 3 Дом без Гриши стал другим. Не тише — нет, Митенька один шумел за троих. Другим. Как будто из него вынули что-то тяжёлое, надёжное, и теперь стены чуть покачивались, когда дул ветер. Нина просыпалась рано, по привычке — в пять.
Своя земля 6
Глава шестая Лена стояла у Ириной двери и не могла позвонить. Рука висела в воздухе — между ней и кнопкой звонка было сантиметров десять. Десять сантиметров и три недели вранья, и деньги, и пустая квартира, из которой она ушла на рассвете.
Своя земля 5
Глава пятая Лена прожила у Димы три дня. Три дня, в которых всё было правильным. Завтрак на столе, когда она просыпалась. Травяной чай вместо кофе — он запомнил. Чистое полотенце в ванной. Дима не давил, не извинялся, не заводил разговоры про будущее.
Своя земля 3
Глава третья Дверца кухонного шкафа висела криво — верхняя петля разболталась, и створка при каждом открытии скрипела и отваливалась набок. Ира ругалась на неё третий месяц, подпирала полотенцем и забывала.
Колыбель на краю болота 14
Глава 14. Решающее столкновение Первый настоящий заморозок сковал Мшистые Пожни за одну ночь. Грязь на дорогах превратилась в твердый, колючий камень, а лужи затянуло тонким, мутным ледком, который хрустел под сапогами, точно битое стекло.