Первым тревожным звоночком стал запах валерьянки в прихожей. Потом Андрей увидел на вешалке старенькое пальто с лисьим воротником и понял — случилось то, чего он опасался последние три года. — Лена? — позвал он жену.
Елена проснулась от звука будильника как будто в чужой постели. Просто она давно перестала чувствовать эту кровать своей. Рядом спал Виктор, отвернувшись к стене. Между ними пролегала невидимая граница, которую они не пересекали уже месяцами.
— Знаешь, что мне вчера тётя Вера сказала? — Марина резко поставила чашку на стол, и кофе выплеснулся на скатерть. — Что я тебя неправильно воспитала, раз ты в тридцать два года всё ещё без детей! Алёна устало откинулась на спинку стула.
— Вообще-то, статистика упрямая вещь, — Нина Михайловна аккуратно отставила чашку с кофе. — Дети алкоголиков в восьмидесяти процентах случаев повторяют судьбу родителей. — Нина, ты говоришь о моем внуке, — Вера Ивановна сжала кулаки под столом.
— Мама, ну хватит уже! Зачем ты это делаешь? — Марина устало опустилась на стул, глядя, как её свекровь методично перекладывает вещи в шкафу. Елена Сергеевна обернулась, держа в руках стопку детских рубашек: — А что такого?
Марина в который раз пересчитала купюры и монеты, разложенные на кухонном столе. Четыреста восемьдесят три рубля семьдесят копеек. Она вздохнула и принялась отсчитывать ровно половину суммы для племянницы Кати.
— Ты что творишь?! — Максим стоял в дверях, сжимая кулаки. — Это же наш семейный дом! — Был наш, — спокойно ответила Лидия Петровна, не отрывая взгляда от документов. — А теперь он принадлежит Кате и маленькому Серёжке. Сын рванулся к столу, но мать подняла руку: — Не смей!
