Марина смотрела в окно, рассеянно сжимая в руке тест на беременность. Две полоски. Капающий кран отбивал неровный ритм, совпадающий с ее пульсом. Она вздрогнула, услышав шаги Димы за спиной. Шесть лет вместе, а она боялась с ним заговорить.
Анна со злостью захлопнула крышку очередной картонной коробки. Пыльная работа по разбору родительских вещей только усиливала раздражение. Квартира, которая должна была уйти с молотка через неделю, напоминала поле битвы – повсюду коробки с хламом, который следовало рассортировать на «
Раиса Андреевна помешивала борщ — слишком долго. Елена наблюдала за этим из-за кухонного стола, сдерживая раздражение. Третий день визита свекрови превращался в маленькую войну за территорию. — Мало лаврового листа, — вынесла вердикт Раиса Андреевна, но добавлять ничего не стала.
Я потеряла сознание перед ней — посреди кухни, с детской ложкой в руке. Последнее, что запомнила — поджатые губы свекрови и её привычное: «Говорила же тебе, Аня…» Я знала, что жить с его матерью будет непросто.
Звонок в дверь нарушил тишину дачи. За четыре дня, проведенных здесь, это был первый внешний звук, кроме шелеста страниц книги. Я никого не ждала. Потому и приехала на родительскую дачу – чтобы побыть одна после развода.
«Мам, нам надо поговорить. Я заеду сегодня вечером». Людмила перечитала эти десять слов, пытаясь разгадать их значение. В последнее время сын заезжал всё реже, хотя жили они в получасе езды друг от друга.
Я вертел в руках чашку с рисунком Эйфелевой башни, когда Лена вошла на кухню. Она замерла в дверном проёме. — Зачем ты её достал? — спросила она, кивнув на чашку. Утро вторника. За окном моросил дождь, на плите остывала овсянка.
