Марина швырнула обручальное кольцо на кухонный стол. Пятнадцать лет совместной жизни превратились в маленький золотой круг, катящийся к краю. — Я больше так не могу. Это не жизнь, Сергей. Это существование рядом с человеком, который перестал меня замечать.
Очередной вечер пятницы превращался в список семейных поручений, которые всегда решал он, а не младший брат Максим. — Игорёк, у отца давление подскочило, таблетки закончились. Сможешь привезти? — в голосе матери звучала привычная уверенность, что он не откажет.
— Лёш, ты чего застыл? — Мария выглянула из комнаты, держа в руках детскую рубашку, которую штопала. — Картошка же убегает! Ее голос, привычный и родной, только усилил ощущение нереальности. В одной вселенной — уютный вечер, обычная семья, жена и сын.
На экране телефона сообщение от мамы: «Лиза выселена из квартиры. Я купила ей билет к вам. Встретишь сегодня в шесть. С вещами приедет». Не вопрос. Не просьба. Приказ. Андрей выглянул из кухни: — Марина, что случилось?
В нашем доме мужчины не плакали. Никогда. Это было негласным законом. Даже на похоронах — прямая спина, сжатые челюсти. Но однажды ночью я проснулась — и всё изменилось. Мы не разговаривали уже третий день.
Телефон завибрировал именно когда Максим наконец решился взять Анну за руку. Пять дней в Турции — первый за два года отпуск. На экране высветилось «Р.Г.». Не «мама», не «мать» — просто инициалы. Максим отдёрнул руку.
«Витя, я не буду просить, если бы не крайняя необходимость…» — голос Людмилы Аркадьевны прервался всхлипом. Виталий прижал телефон к уху. Старая игра, правила которой они оба знали наизусть. «Отопление отключат завтра, если не заплачу.
