Родильное отделение областной больницы имени Пирогова погружалось в предвечернюю тишину. За окном палаты № 12 октябрьский дождь неторопливо стекал по стеклу, а редкие прохожие спешили укрыться под зонтами.
Анна Григорьевна всегда считала, что музыка способна исцелить любую душевную рану. Двадцать лет преподавания в консерватории научили её находить подход к самым сложным ученикам, но сегодняшний день поколебал эту уверенность. — Простите, вы Анна Волкова?
Лена в третий раз за последние десять минут проверила телефон. В группе «Мамочки нашего района» под её фотографией с детского утренника уже было сорок два лайка. Максимка в костюме принца выглядел просто восхитительно, особенно с золотой медалью «За лучшее выступление». — А Соня где?
— Забудь о том, что жильё будет твоим, дом остаётся за мной. Можешь сколько угодно протестовать и возмущаться, но решение принято. Собирай вещи! — категорично заявил он ошеломлённой жене. Понимая твёрдость решения супруга, Елена начала собирать вещи
— Ах… — рыдала Елена, сидя за кухонным столиком. Она ощущала полнейшее изнеможение и безысходность. — Мамочка, а-а-а… — рядом стояла ее маленькая дочь, хныкая и просясь на ручки.
— Мама, я категорически против того, чтобы этот человек переехал к нам! Тебя совершенно не волнует моё мнение? Ты, как обычно, заботишься исключительно о собственных интересах! — закричала Вера. — Если ты решишь выйти за него замуж, я навсегда уйду из этого дома!
— Вот сушки, вода и варёная картошка, — протянул пятидесятипятилетний Виталий пакет с продуктами своей жене-ровеснице Галине. — Спасибо, любимый, — ответила пациентка больницы, которой предстояла операция по удалению желчного пузыря.