Наталья поставила кружку чая на стол и замерла, вслушиваясь в тишину. Дочь наконец уснула после долгого плача. За окном моросил дождь, размывая очертания домов. На столе лежали неоплаченные счета. Между тем, декретные заканчивались, а няня объявила о повышении ставки.
Дождь размывал очертания города. отвернулась от окна. Сеанс с Соней вымотал её. Она вернулась к рабочему столу. В кабинете школьного психолога она чувствовала себя компетентной. Здесь сомнения не имели права на существование. Сообщение от Виктора: «Ужин в 19:00?
Вера Сергеевна красила ногти бордовым лаком — единственная привычка, сохранившаяся со времён, когда Маша жила дома. Каждое воскресенье они устраивали «девичник»: пока Андрей возился с машиной, они с дочерью красили ногти, смотрели мелодрамы и обсуждали мальчиков из института.
— Алло, Настя? В трубке раздался всхлип. — Папа… Кирюшу забрали из садика. Денис забрал. Михаил Степанович сел. Опять. Отношения с бывшим зятем давно вышли из-под контроля. — Где ты сейчас? — В такси. Еду к его квартире. Он не берет трубку, и мне страшно. — Почему сразу не позвонила?
В купе поезда Москва–Самара было душно. Марина расстегнула блузку и откинулась на сиденье. За окном проносились унылые пейзажи Подмосковья. На столике лежал конверт с уведомлением о смерти человека, которого она вычеркнула из жизни тридцать лет назад.
Телефон загорелся сообщением от матери: «Прости меня, Женечка. Знаю, это звучит пусто после всего, но я только сейчас начинаю понимать, что натворила. Виктор умер. Давай поговорим, хоть раз. Последний, если захочешь».
Телефон завибрировал, высветив седьмое сообщение от мамы. «Ира, ты где? Уже почти двенадцать». Ира поморщилась и убрала телефон обратно в сумку, не ответив. Вокруг гремела музыка, коллеги смеялись, поднимая тосты за её повышение.
