Глава 13. Контрудар
Сутки — это двадцать четыре часа. Много или мало, зависит от того, как их использовать.
Вера использовала каждый час.
Первым делом позвонила Лиде. Объяснила ситуацию — коротко, без лишних подробностей. Та испугалась, но послушалась: собрала вещи и уехала к сыну в Подмосковье. Временно, пока всё не уляжется.
Потом — Берестов. Вера продиктовала ему список: копии записей о Куликовых, показания Лапина на диктофоне, запись телефонного разговора с угрозами. Берестов обещал всё систематизировать и подготовить для передачи журналистам.
— Материала достаточно, — сказал он. — Если найти правильного человека — будет резонанс.
Правильного человека нашёл Сотников.
Его знакомый в области — бывший однокурсник, теперь работающий в региональном издании — свёл их с журналисткой из федерального канала. Марина Игоревна Седова, специальный корреспондент, занималась расследованиями о коррупции и злоупотреблениях в провинции.
Созвонились по видеосвязи. Вера, Зоя и Сотников сидели перед ноутбуком в доме у Зои, на экране — женщина лет сорока с цепким взглядом и короткой стрижкой.
— Рассказывайте, — сказала Седова. — Всё с самого начала.
Рассказали. История заняла почти час — от приезда Веры в деревню до вчерашнего звонка Куликова. Седова слушала, делала пометки, иногда задавала уточняющие вопросы.
Когда закончили, она долго молчала.
— Интересно, — сказала наконец. — Очень интересно. Местный бизнесмен, который держит в кулаке целую деревню. Угрозы, запугивание, возможно — поджог. Плюс семейная тайна, разлучённые сёстры, найденная мать. — Она усмехнулась. — Готовый сюжет для документального фильма.
— Вы беретесь за это? — спросила Вера.
— Берусь. Но мне нужны доказательства. Всё, что у вас имеется — записи, показания, документы. И желательно — ещё свидетели. Люди, готовые говорить на камеру.
— Лапин, — сказала Зоя. — Он согласится.
— Хорошо. Кто ещё?
Вера задумалась. Баба Люда? Слишком стара, может испугаться. Другие жители деревни? Большинство боится Куликова, не станут рисковать.
— Тот парень, — вдруг сказал Сотников. — Который потерял руку на лесопилке. Если найти его…
— Найдём, — кивнула Седова. — Дайте мне имя, остальное — моя работа. — Она посмотрела на часы. — Когда истекает ультиматум?
— Завтра утром.
— Тогда действуем быстро. Я выезжаю сегодня ночью, буду у вас к утру. С оператором и юристом. — Седова наклонилась к камере. — Вера Сергеевна, вы понимаете, что после публикации пути назад не будет? Куликов станет вашим врагом навсегда.
— Он уже мой враг.
— Тогда до встречи.
Экран погас.
Вечером Вера сидела у окна, смотрела на темнеющее небо. День прошёл в суете — звонки, разговоры, планы. Теперь оставалось только ждать.
Зоя принесла чай, села рядом.
— Страшно?
— Немного. — Вера обхватила чашку ладонями, грея руки. — Но отступать поздно. Да и не хочу.
— Я тоже. — Зоя помолчала. — Знаешь, раньше я думала, что моя жизнь — это ФАП, пациенты, одинокие вечера. Ничего особенного. А теперь… — Она покачала головой. — Теперь рядом сестра. Нашлась мать. Появился враг, которого нужно победить. Цель, ради которой стоит бороться. Странно, но я чувствую себя живой. По-настоящему — впервые за много лет.
Вера взяла её за руку.
— Мы справимся. Вместе.
— Вместе, — повторила Зоя.
В дверь постучали. Сотников — уже без формы, в обычной куртке и джинсах.
— Не помешал?
— Заходите. — Вера улыбнулась. — Чай будете?
Он сел за стол, принял чашку. Лицо усталое, но глаза — внимательные, живые.
— Проехался по деревне. Всё тихо. У Куликова — никакого движения, ворота закрыты, машин нет. Либо затаился, либо уехал куда-то.
— Думаете, подозревает что-то?
— Возможно. Такие люди чувствуют опасность. — Сотников отхлебнул чай. — Но это не меняет плана. Журналистка приедет утром, мы дадим интервью, соберём материал. А дальше — посмотрим.
— А если Куликов попытается помешать?
— Не успеет. К тому моменту, когда поймёт, что происходит, будет уже поздно. — Сотников посмотрел на неё серьёзно. — Вера Сергеевна, вы делаете правильное дело. Куликов слишком долго чувствовал себя хозяином. Пора показать ему, что времена меняются.
— Спасибо. За всё.
— Не за что благодарить. — Он встал, собираясь уходить. — Я буду рядом. Если что — звоните в любое время.
Дверь закрылась за ним. Зоя посмотрела на сестру с лёгкой улыбкой.
— Хороший человек.
— Да. — Вера отвела глаза. — Хороший.
— И ты ему нравишься.
— Зоя…
— Что? Я же вижу, как он на тебя смотрит. И ты на него — тоже. — Зоя пожала плечами. — Не буду лезть. Просто… не упусти свой шанс. Такие люди редко встречаются.
Вера промолчала. Но внутри что-то потеплело.
Ночь прошла беспокойно. Вера просыпалась от каждого звука — скрипа, шороха, далёкого лая собак. Ждала чего-то плохого, но ничего не случилось.
Утром — рано, едва рассвело — приехала Седова. С ней — молодой оператор с камерой и ассистентка с блокнотом.
— Готовы? — спросила журналистка, пожимая Вере руку.
— Готовы.
Начали с интервью. Вера рассказывала свою историю — перед камерой, чётко и спокойно. Приезд на похороны тётки. Найденные дневники. Правда о рождении. Угрозы Куликова.
Потом — Зоя. Её часть: жизнь в деревне, работа фельдшером, встреча с сестрой. Голос дрожал, но она держалась.
Поехали к Лапину. Тот выглядел лучше, чем в прошлый раз — побрился, надел чистую рубашку. Говорил долго, подробно: лесопилка, Куликов, несчастный случай с молодым рабочим.
— Всё записали? — спросил он, когда камера выключилась.
— Всё, — кивнула Седова. — Спасибо вам. Это важно.
— Если материал поможет прижать Куликова — я счастлив. Два года ждал такого момента.
Вернулись в деревню ближе к полудню. Седова просматривала отснятый материал, делала пометки. Вера поглядывала на телефон — Куликов должен был позвонить.
Звонок раздался в начале первого.
— Вера Сергеевна? — Голос Куликова. — Вы приняли решение?
Вера посмотрела на Седову. Та кивнула — записывай.
— Да, — сказала Вера. — Приняла.
— И?
— Мой ответ — нет. Я не собираюсь молчать. Не уеду. И не забуду о том, что вы сделали — мне, моей семье, жителям этой деревни.
Пауза. Когда Куликов заговорил снова, голос был ледяным.
— Вы совершаете большую ошибку.
— Возможно. Но это моя ошибка. И я готова нести за неё ответственность. — Вера выдержала паузу. — А вы, Геннадий Павлович? Готовы нести ответственность за свои поступки? За угрозы, за взлом, за всё остальное?
— Угрозы? — Он хмыкнул. — Какие угрозы? Не понимаю, о чём вы.
— У меня запись нашего вчерашнего разговора. И люди, которые готовы рассказать правду о том, что здесь происходит.
Молчание. Долгое, тяжёлое.
— Вы блефуете, — сказал Куликов наконец. Но в голосе появилась неуверенность.
— Время покажет. — Вера говорила спокойно. — Правда всегда выходит наружу.
Щелчок. Отбой.
Седова выключила диктофон.
— Отлично. Именно то, что нужно. — Седова кивнула с уважением. — Вы держались превосходно.
— Что теперь?
— Теперь я возвращаюсь в Москву и монтирую материал. Через два-три дня выйдет сюжет. И тогда… — Седова улыбнулась. — Тогда господину Куликову станет очень неуютно.
Вера посмотрела в окно. На улице светило солнце — яркое, осеннее. Листья кружились на ветру, падали на землю золотым ковром.
Впервые за долгое время она почувствовала надежду.
