Глава 10
Начала рассказа — здесь…
Антон проснулся от звука.
Мотор. Где-то далеко, но приближается. Рычит, буксует в снегу.
Он вскочил, огляделся. Ника спала рядом, свернувшись калачиком на лавке. Печь почти погасла, в избе стоял холод и предрассветный сумрак.
Звук мотора становился всё громче.
— Ника! — Он тряхнул её за плечо. — Вставай. Быстро.
Она открыла глаза — мгновенно, без перехода от сна к реальности. Так просыпаются люди, привыкшие к опасности.
— Что?
— Машина. Едет сюда.
Побледнела. Вскочила.
— Тарасов?
— Не знаю. Но похоже.
Антон метнулся к окну. Отодвинул край занавески.
Серый рассвет. Снег. Деревья.
И фары. Две жёлтые точки, пробивающиеся сквозь лес.
— Чёрт, — выдохнул он. — Чёрт, чёрт, чёрт.
— Это он? — Голос Ники — сдавленный, мёртвый.
— Не знаю. Но уходим. Сейчас.
Схватил куртку, бросил ей пальто. Топор — в руку. Ключи от машины — в карман.
— Задняя дверь, — бросил он. — Там тропа в лес. Бежим к машине, она за сараем.
— А если они её нашли?
— Тогда пешком. Через лес. До деревни семь километров.
Ника кивнула. Лицо белое, губы сжаты. Но паники нет. Собранная.
Они выскользнули через заднюю дверь. В лицо ударил холод — минус пятнадцать, не меньше. Снег по колено, каждый шаг даётся с трудом.
Звук мотора — совсем близко. Потом тишина. Заглушили.
Голоса. Мужские, резкие.
— Дом окружить. Проверить все выходы.
Антон схватил Нику за руку и дёрнул за угол сарая. Присели за поленницей, затаив дыхание.
Шаги. Скрип снега. Луч фонарика скользнул по стене в метре от них.
— Здесь никого нет, — голос. — Может, ушли?
— Машина на месте, — другой голос. — Значит, где-то рядом. Ищите.
Антон сжал топор. Посмотрел на Нику — она смотрела на него в ответ, глаза в темноте казались огромными.
«Что делать?» — читал он в её взгляде.
Показал рукой — туда, в лес. Она кивнула.
Они двигались медленно, осторожно, стараясь не хрустеть снегом. Шаг. Ещё шаг. Поленница закончилась, впереди — открытое пространство до опушки.
Двадцать метров. Вечность.
— Эй! — крик за спиной. — Там! За сараем!
Антон рванул вперёд, таща Нику за собой.
— Бежим!
Они бежали — по колено в снегу, спотыкаясь, падая и поднимаясь. За спиной топот, крики, мат.
Опушка. Деревья. Тень и спасение.
Они нырнули в лес, петляя между стволами. Ветки хлестали по лицу, в ботинки набивался снег. Антон не чувствовал холода — только стук сердца в висках и руку Ники в своей.
— Стой! — крик сзади. — Стой, сука!
Выстрел. Грохот разорвал тишину, эхо прокатилось по лесу.
Ника вскрикнула, споткнулась. Антон подхватил её, потащил дальше.
— Ты в порядке?
— Да. Мимо.
Бежали ещё минуту, две, пять. Звуки погони отдалялись — преследователи увязли в снегу, потеряли след.
Антон остановился за толстой елью. Прислушался.
Тишина. Только их дыхание — прерывистое, хриплое.
— Кажется, оторвались, — прошептал он.
Ника прислонилась к стволу. Лицо серое, губы посинели.
— Надолго ли?
— Не знаю. Но двигаться надо. До деревни несколько километров.
— Я не дойду. — Она показала на ногу. — Подвернула, когда падала.
Антон присел, осмотрел. Лодыжка опухла, наступать явно больно.
— Обопрись на меня. Пойдём медленно.
— Антон, оставь меня. — Голос ровный, спокойный. — Уходи один. Приведёшь помощь.
— Нет.
— Это логично. Ты быстрее дойдёшь, а я…
— Нет, — повторил он жёстче. — Не оставлю.
Она смотрела на него — молча, испытующе.
— Упрямый, — сказала наконец.
— Ты тоже.
Подставил плечо, она оперлась. Пошли — медленно, неуклюже, проваливаясь в снег.
***
Шли около часа.
Может, и дольше — Антон потерял счёт времени. Солнце поднялось, но не грело — зимнее, тусклое, безразличное ко всему. Лес тянулся бесконечно: ели, сосны, берёзы — всё одинаковое, всё чужое.
Ника хромала всё сильнее. Дважды падала, дважды поднималась. Не жаловалась, не стонала — только сжимала зубы и шла.
— Привал, — сказал Антон, когда они вышли на небольшую поляну. — Пять минут.
Сели на поваленное дерево. Ника вытянула ногу и поморщилась.
— Сколько ещё?
— Не знаю, — Антон огляделся. Ничего знакомого, никаких ориентиров. — Может, пару километров. Может, все пять.
— Ты дороги не знаешь.
— Не знаю. Но направление примерно представляю. На восток, к солнцу.
Она молчала. Смотрела на свои руки — красные, в ссадинах.
— Если они нас найдут…
— Не найдут.
— Если найдут, — твёрдо повторила она, — ты уйдёшь. Обещай.
— Ника…»
— Пообещай мне, — повернулась она к нему. Взгляд сухой, решительный. — Ты мне ничего не должен. Это моя проблема, моё прошлое. Я не позволю тебе умереть из-за меня.
— А я не позволю тебе решать за меня.
— Антон!
— Нет, — он взял её за руку. — Послушай. Три года назад я потерял всё. Жену, сына, смысл жизни. Три года я существовал — не жил. А потом появилась ты. И что-то… включилось. Ожило. Не знаю, как это назвать — любовь, привязанность, какой-то инстинкт. Но я не собираюсь это терять. Только не снова.
Она молчала. В глазах блеснули слёзы.
— Ты сумасшедший, — прошептала она.
— Наверное.
— Нас убьют.
— Может быть.
— И тебе всё равно?
— Нет, — он крепче сжал её пальцы. — Но умереть, защищая тебя, лучше, чем жить без тебя.
Она смотрела на него — долго, не отрываясь. Потом медленно, осторожно прижалась лбом к его лбу.
— Тогда вместе, — тихо сказала она. — До конца.
— До конца.
***
Шли ещё час.
Лес поредел, появились просветы. Потом поле, занесённое снегом. А за полем — дома. Деревня.
— Видишь? — Антон указал рукой. — Почти дошли.
Ника не ответила. Она смотрела в другую сторону — туда, откуда они пришли.
— Антон.
Он обернулся.
На опушке стояли люди. Трое. В тёмных куртках, с чем-то в руках — издалека не разглядеть.
— Нашла, — выдохнула она.
Антон схватил её за руку.
— Бежим. До деревни метров пятьсот. Успеем.
Рванули через поле. Снег здесь был плотнее, наст держал. Ника бежала, закусив губу от боли.
За спиной — крики, топот.
Триста метров. Двести. Сто.
Дома уже близко. Люди во дворах смотрят, показывают пальцем.
— Помогите! — закричал Антон. — Вызовите полицию!
Кто-то метнулся в дом. Кто-то схватил вилы.
Пятьдесят метров.
Выстрел. Снег взметнулся в метре от Антона.
— Ложись! — Он толкнул Нику на землю и упал рядом.
Ещё выстрел. И ещё.
Крики в деревне. Женский визг. Собачий лай.
— Не двигайся, — прошептал он. — Лежи.
Поднял голову. Преследователи остановились — увидели людей, поняли, что не успевают. Один — тот, что повыше, — говорил по телефону.
Потом развернулись. Побежали обратно в лес.
Антон не сразу поверил.
— Ушли, — прошептала Ника. — Они ушли.
— Да. — Он помог ей подняться. — Идём. Быстрее.
Доковыляли до ближайшего дома. Полная перепуганная женщина впустила их и захлопнула дверь.
— Что случилось? Кто это был?
— Вызовите полицию, — сказал Антон. — Срочно.
***
Полиция приехала через сорок минут.
Два патрульных из райцентра, молодые, растерянные. Записали показания, осмотрели следы на поле, поговорили с местными.
— Преследователей не нашли, — доложил старший. — Ушли через лес. Машину тоже не обнаружили — видимо, уехали другой дорогой.
Антон сидел на кухне того самого дома. Ника лежала в соседней комнате на диване — нога перевязана, глаза закрыты.
— Что дальше? — спросил он.
— Вас отвезут в райотдел. Для официальных показаний. И нужно связаться с вашим следователем — как его…
— Тарасов. Олег Тарасов, Воронеж.
— Да, с ним.
Антон достал телефон. Связь плохая, но есть. Набрал номер.
— Громов? — голос Тарасова. Усталый, но взволнованный. — Где вы?
— В деревне. Соседней с Кузьминкой. Нас нашли. Гнались за нами через лес.
— Чёрт. Все целы?
— Да. Ника подвернула ногу, но в целом всё нормально. А вы? Нашли?
Пауза.
— Нашёл, — сказал Тарасов. — Ячейка существует. Документы на месте.
Антон закрыл глаза. Выдохнул.
— Слава богу.
— Экспертиза по Дементьеву. Результаты анализа тормозных шлангов. Заключение эксперта с подписью и печатью. — Голос Тарасова звенел от едва сдерживаемого торжества. — Это он, Громов. Ларин. Чёрным по белому. Мы его взяли.
— Что теперь?
— Теперь официально. Возбуждаю дело об убийстве Дементьева. Прилагаю материалы по Анне Беловой — там тоже есть зацепки. И по вашей Нике — покушение, преследование, угрозы.
— Его арестуют?
— Если повезёт — сегодня. Еду в Воронеж, запрашиваю ордер.
Антон открыл глаза. Посмотрел в окно — белое поле, лес вдалеке, серое зимнее небо.
— Тарасов.
— Да?
— Спасибо.
— Рано благодарить, — следователь помолчал. — Берегите её, Громов. До ареста он опасен. Очень.
— Знаю.
Связь оборвалась.
Антон встал и пошёл в комнату. Ника лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок.
— Слышала? — спросил он.
— Да. Нашли документы.
— Нашли.
— Значит, скоро конец?
— Скоро.
Она закрыла глаза. По щеке скатилась слеза — одна-единственная.
— Я так устала, — прошептала она. — Так устала бояться.
Антон сел рядом и взял её за руку.
— Скоро тебе не придётся бояться.
— Обещаешь?
— Обещаю.
В райотдел их привезли к вечеру.
Допросы, протоколы, подписи. Всё долго, муторно, бюрократично. Но Антон не жаловался. Каждая бумажка — ещё один гвоздь в крышку гроба Ларина.
Ника давала показания три часа. Вышла бледная, измотанная, но спокойная.
— Всё рассказала, — сказала она. — С самого начала. Про насилие, про подвал, про угрозы. Про Анну.
— Как ты?
— Странно, — она слегка улыбнулась. — Легче. Будто камень с плеч.
Их поселили в гостинице при отделе — две комнаты, охрана у входа. «Для вашей безопасности», — сказал дежурный.
Ночью Антон не спал. Лежал, смотрел в потолок, думал.
Всё почти закончилось. Документы найдены, показания даны, дело возбуждено. Осталось — арест. Суд. Приговор.
А потом — что?
Он думал о Нике. О том, что будет, когда всё закончится. Она свободна, он свободен. Никаких угроз, никакого страха. Просто жизнь.
Какой она будет, эта жизнь? С ней? Без неё? Вместе или порознь?
Он не знал. Но хотел узнать.
Очень хотел.
***
Утром позвонил Тарасов.
— Ордер получен, — сказал без предисловий. — Группа захвата выезжает.
— Когда арест?
— Через час. Может, через два. — Пауза. — Громов, есть проблема.
— Какая?
— Ларин в курсе. Кто-то слил информацию — не знаю кто. Но он знает, что мы едем.
Антон похолодел.
— И что?
— Исчез. Дома нет, в офисе нет. Телефон выключен. Машина тоже пропала.
— Сбежал?
— Похоже. Но далеко не уйдёт — объявлен в розыск, все посты предупреждены.
Антон молчал. Переваривал информацию.
— Тарасов.
— Да?
— Если он знает, что мы дали показания…
— Понимаю, — голос следователя стал жёстче. — Охрану усилим. Никуда не выходите. Ждите.
— Чего ждать?
— Пока его не возьмут.
Связь оборвалась.
Антон стоял с телефоном в руке. Смотрел в окно на серое утро.
Ларин сбежал. Знает, что его ищут. Знает, что Ника дала показания.
И знает, где они.
Дверь открылась. На пороге Ника — бледная, встревоженная.
— Что случилось?
Он посмотрел на неё. На лицо — усталое, измученное, но всё ещё красивое. На глаза — серые, тревожные.
— Он сбежал, — сказал он. — Ларин. Исчез.
Она не вздрогнула. Не побледнела сильнее. Просто кивнула. Словно ждала этого.
— Я знала, — тихо произнесла. — Знала, что так просто не кончится.
— Его найдут.
— Может быть. А может, он найдёт нас первым.
— Не найдёт. Здесь охрана.
— Охрана его не остановит. — Она посмотрела ему в глаза. — Ты не понимаешь, Антон. Он одержим. Болен. Для него я не человек, а вещь, которая посмела уйти. Он скорее умрёт, чем позволит мне уйти навсегда.
Антон взял её за плечи.
— Тогда будем готовы, — сказал он. — Вместе.
Она смотрела на него — молча, не отводя взгляда.
— Вместе, — повторила она.
И в этот момент за окном завыла сирена.
