Фиктивный брак

Ледяной ноябрьский ветер гнал по мерзлому асфальту обрывки газет. Матвей сидел на перевернутом пластиковом ящике у заднего двора столовой и методично обматывал порвавшийся кроссовок серым армированным скотчем. Пальцы покраснели и слушались плохо.

Железная дверь со скрипом приоткрылась.

Тетя Валя, повариха в заляпанном мукой фартуке, огляделась по сторонам и сунула ему в руки тяжелый бумажный пакет. Запахло жареным тестом и капустой.

— Держи, Мотя. И чай в бутылке, горячий еще.

Матвей спрятал пакет за пазуху старой куртки. Тепло от выпечки приятно согрело грудь.

— Спасибо. Завтра мусор помогу вынести, как обычно.

Она махнула рукой и скрылась за дверью.

Матвей поднялся, закинул на плечо рюкзак с пустыми бутылками и шагнул к выходу из переулка. До пункта приема стеклотары оставалось два квартала. Нужно было успеть до закрытия, иначе ночевать придется на вокзале, а там дежурные гоняют бездомных каждые пару часов.

Тяжелый черный внедорожник перегородил ему дорогу.

Машина затормозила плавно, без визга, окатив ноги Матвея грязными брызгами. Тонированное стекло задней двери медленно поползло вниз.

Матвей инстинктивно отступил на шаг. На него смотрела женщина лет пятидесяти. Безупречная укладка, тонкие черты лица, дорогое шерстяное пальто. От нее пахло тяжелым парфюмом, запах которого перебил даже вонь уличных мусорных баков.

Женщина окинула взглядом его перебинтованные скотчем кроссовки, потертую куртку и грязные руки. В ее глазах не было жалости. Только холодный расчет.

— Деньги нужны?

Голос прозвучал сухо, как щелчок хлыста.

Матвей нахмурился.

— Смотря за что. В криминал не лезу.

— Садись. Разговор есть.

Она кивнула на свободное место рядом с собой.

Матвей поколебался. Ветер снова забрался под воротник, напоминая о предстоящей ночи на холоде. Он дернул ручку и забрался на кожаное сиденье. В салоне было тепло и тихо.

— Меня зовут Регина Марковна.

Она не повернула головы, продолжая смотреть перед собой.

— У меня есть падчерица. Полина. Избалованная, неуправляемая девчонка, которая слишком много о себе возомнила. Мне нужно преподать ей урок. Сбить спесь. Показать самое дно, чтобы она научилась ценить то, что имеет.

Матвей молчал, ожидая подвоха.

— Ты на ней женишься.

В машине повисла тяжелая тишина.

Матвей усмехнулся.

— Вы ошиблись адресом. Я стеклотару собираю, а не в брачных агентствах работаю.

— Это фиктивный брак, — Регина Марковна повернулась к нему. — Распишетесь, поживешь у нас пару месяцев. Пусть она понюхает жизнь с бродягой под одной крышей. Когда она сломается и приползет ко мне просить прощения, мы оформим развод.

Она назвала сумму.

Матвей перестал дышать. За такие деньги можно было купить комнату. Настоящую, свою комнату, с батареей и замком на двери. Начать нормальную жизнь. Забыть про подвалы и теплотрассы.

— Почему я?

— Потому что ты сирота без прописки и родственников. Идеальная грязь для моего воспитательного процесса.

Она достала из сумочки визитку и бросила ему на колени.

— Жду завтра в десять утра. Опоздаешь — предложение сгорает.

***

Особняк находился за городом, за высоким кирпичным забором с камерами видеонаблюдения. Охранник на входе молча обыскал Матвея, забрал рюкзак и проводил в дом.

Внутри было тихо. Мрамор, лепнина, дорогие картины. Все казалось неживым, словно в музее.

Матвею выдали чистую одежду — простые джинсы и серый свитер — и заперли в гостевой комнате на первом этаже. К вечеру он проголодался. Осторожно открыв дверь, он вышел в темный коридор, надеясь найти кухню.

В конце коридора горел свет. Матвей подошел ближе.

Дверь в библиотеку была приоткрыта. Девушка в растянутом домашнем костюме сидела на полу, обхватив колени руками. Вокруг нее валялись какие-то старые альбомы. Услышав шаги, она вздрогнула и резко обернулась.

Она не была похожа на стервозную богачку. Огромные испуганные глаза, бледное лицо, волосы небрежно собраны в хвост. На запястье краснел свежий синяк.

— Ты кто? — хрипло спросил Матвей.

Девушка поднялась.

— Полина.

Она смотрела на него с настороженным любопытством.

— А ты, видимо, мой будущий муж.

Матвей прислонился к дверному косяку.

— Твоя мачеха сказала, что ты избалованная дрянь, которую нужно проучить.

Полина горько усмехнулась.

— Избалованная? Я после смерти папы слова лишнего в этом доме сказать не могу. Шаг влево, шаг вправо — наказание.

Она подошла к окну и прижалась лбом к холодному стеклу.

— А замуж за меня зачем выходишь?

Матвей не понимал правил этой игры.

— Если я откажусь, Регина оформит надо мной медицинскую опеку.

Голос Полины дрогнул.

— Сдаст в закрытую психиатрическую клинику. У нее там связи. Диагноз нарисуют за один день, и я оттуда не выйду. Сказала: либо выходишь за первого встречного бродягу, чтобы я могла над тобой посмеяться, либо поедешь на препараты.

Матвею стало душно. Два человека, загнанные в угол, оказались в одной ловушке. Он подошел к ней.

— Значит, выхода нет.

— Нет.

Она посмотрела ему в глаза. В них не было высокомерия. Только отчаяние и дикая усталость.

— Ладно, — медленно произнес Матвей. — Распишемся. А дальше будем думать, как выкрутиться. Я свои деньги получу, а тебе помогу сбежать.

Полина слабо улыбнулась.

***

ЗАГС был пустым и гулким. Никакой музыки, никаких цветов. Регина Марковна стояла у окна, брезгливо поджав губы.

Матвей и Полина молча поставили подписи в толстом журнале. Пальцы у девушки были ледяными. Матвей осторожно сжал ее руку. Она удивленно посмотрела на него, но ладонь не убрала.

Когда они вернулись в особняк, в гостиной их ждал пожилой мужчина в строгом сером костюме. Перед ним на столе лежала пухлая кожаная папка.

— Аркадий Ильич, нотариус моего покойного мужа, — торжественно объявила Регина Марковна.

Тон ее изменился. Пропала язвительность, остался только холодный, расчетливый триумф.

— Ну что ж, голубки. Брак зарегистрирован. Опекунство официально прекращено.

Матвей напрягся. Что-то было не так.

— Читай, Аркадий, — приказала Регина.

Нотариус прокашлялся. Он не смотрел на Полину.

— Согласно условиям закрытого завещания Виктора Николаевича…

Он зашуршал бумагами.

— …в случае, если дочь, Полина Викторовна, вступает в законный брак до достижения двадцати одного года, она получает единовременную выплату в размере трех базовых окладов. Все основные активы, счета, недвижимость и доли в предприятиях безоговорочно переходят в полное распоряжение ее законного опекуна, то есть Регины Марковны.

Полина охнула и осела в кресло. Лицо ее стало пепельно-серым.

Матвей сжал кулаки.

— Так вот зачем был этот цирк, — процедил он сквозь зубы. — Чтобы просто украсть ее наследство на законных основаниях.

— Выбирай выражения, щенок.

Регина Марковна брезгливо отряхнула рукав пальто.

— Мой муж был уверен, что ранняя свадьба — признак глупости. Он хотел защитить капиталы от брачных аферистов. Я просто выполнила его волю.

Она кивнула двум охранникам, стоявшим у дверей.

— А теперь пошли вон из моего дома. Оба.

Матвей шагнул к ней.

— А как же мои деньги? По нашему уговору.

Регина рассмеялась.

— Какой уговор, мальчик? Ты расписался с нищенкой. Будь счастлив в браке. Вышвырните их.

***

Комната на окраине города пахла старым жиром и сыростью. Обои отходили слоями, батареи были едва теплыми. Хозяйка, мрачная старуха, взяла плату за два месяца вперед — Матвей отдал все сбережения, что у него были.

Началась борьба за выживание.

Матвей устроился в ночной ларек — продавал сигареты и энергетики через зарешеченное окно. Утром спал три часа, брал тяжелый рюкзак и бежал работать курьером. Разносил документы по офисам до позднего вечера.

Полина не сидела без дела. Она нашла подработку на дому — клеила картонные коробки для местной кондитерской фабрики. Вечерами, когда Матвей возвращался, едва держась на ногах от усталости, на плите его ждала горячая картошка или дешевые макароны.

В этой сырой комнате Матвею впервые в жизни было тепло. Его ждали. Никто и никогда не смотрел на него с такой тихой, благодарной нежностью.

Они нашли адвоката — молодого, голодного юриста, который взялся за дело за процент от будущего выигрыша. Но суды предсказуемо затягивались. Юристы Регины Марковны заваливали инстанции ходатайствами. Завещание было составлено грамотно.

В один из вечеров Матвей снимал мокрые ботинки в коридоре. Полина подошла к нему, обняла за шею и уткнулась лицом в плечо.

— Мотя, — тихо сказала она.

Он напрягся.

— Заболела?

Она подняла голову. В глазах стояли слезы, но она улыбалась.

— Я сегодня тест купила. У нас будет ребенок.

Сердце Матвея застучало гулко и тяжело. Ребенок. В этой дыре. Без денег, без перспектив.

Он крепко обнял жену. Страха не было. Была только злая, упрямая решимость. Он вытащит их. Сын не узнает, что такое улица.

С этого дня Матвей стал замечать странности.

Несколько раз, возвращаясь с ночной смены, он видел припаркованный у подъезда серый «Рено». Человек за рулем курил и не сводил глаз с их окон. За ними явно следили.

Люди Регины? Хотят убедиться, что они не подадут апелляцию? Или готовят какую-то пакость?

***

Матвей решил действовать первым.

В среду вечером он не пошел домой обычным маршрутом. Свернул в темную арку, проскочил через проходной двор и затаился за мусорными баками у своего подъезда.

Серый «Рено» медленно въехал во двор и остановился. Дверь приоткрылась, мужчина в неприметной куртке вышел размять ноги.

Матвей бросился вперед. Он ударил плечом, впечатав мужчину в холодную кирпичную стену, и перехватил его руку.

— Кто послал? — тихо спросил Матвей.

Мужчина не испугался. Он тяжело вздохнул и поморщился.

— Отпусти, парень. Я не от Регины.

— А от кого?

— Меня нанял Аркадий Ильич. Нотариус.

Матвей замер, но хватку не ослабил.

— Зачем нотариусу за мной следить?

— Ему нужен был твой генетический материал, — спокойно ответил сыщик. — Волос, слюна. Что угодно. Я забрал стаканчик, из которого ты пил кофе у ларька три дня назад. Поехали к нему. Он все объяснит.

Кабинет Аркадия Ильича тонул в полумраке. Нотариус сидел за массивным столом и выглядел очень уставшим. Перед ним лежал плотный белый конверт.

Матвей сел напротив.

— Что происходит?

Аркадий Ильич снял очки и потер переносицу.

— Нашелся… Я искал тебя восемнадцать лет, парень. Но без прописки, без регистрации ты был невидимкой. В детдоме перепутали дату рождения в документах, а фамилию дали наугад. Я понял, кто ты, только когда Полина назвала твое имя и отчество на той дурацкой свадьбе, и я поднял архивы сиротских учреждений этого района.

— При чем тут я?

— При том, что ты — родной сын Виктора Николаевича. Отца Полины.

Матвей молчал. Слова не укладывались в голове.

— Виктор и его первая жена Елена долго не могли завести детей, — начал рассказ нотариус. — Они удочерили маленькую Полину. А через год случилось чудо — Елена забеременела. Но время было страшное. Девяностые. Предприятие Виктора быстро росло, появились опасные люди. Начались угрозы, рэкет. Елена не вынесла постоянного страха. Сердце не выдержало, она умерла при родах.

Нотариус налил воды в стакан. Рука его слегка дрожала.

— Виктор понял, что новорожденный наследник — идеальная мишень. Бандиты могли похитить младенца для шантажа. И он принял самое тяжелое решение. Чтобы сберечь мальчика, он тайно оформил его в казенный дом под измененными данными. Знал об этом только он и я. Он собирался забрать тебя, когда разберется с конкурентами и легализует бизнес. Но не успел. Погиб в автокатастрофе.

— А все деньги достались Регине, — глухо сказал Матвей.

— Да. Она быстро взяла Полину в оборот.

— Но вы же сами читали завещание! Вы оставили нас ни с чем!

Матвей вскочил.

— Сядь, — жестко сказал Аркадий Ильич.

Он подошел к большому сейфу в углу кабинета. Долго крутил лимб. Достал плотный, запечатанный сургучом конверт.

— Закон суров, Матвей. То завещание, которое я зачитывал, было настоящим. Но оно было не последним.

Нотариус положил конверт на стол.

— За день до гибели Виктор Николаевич составил второе, закрытое завещание. Он передал его мне лично в руки. По закону, закрытое завещание вскрывается только после предъявления свидетельства о смерти, но там было особое указание. Вскрыть его разрешалось исключительно при появлении биологического сына, достигшего совершеннолетия.

Нотариус пододвинул к Матвею распечатку экспертизы.

— Мне нужно было доказать в суде, что ты — это ты. Для этого мы тайно собрали материал. Вероятность отцовства — девяносто девять и девять десятых процента.

Матвей посмотрел на строчки с цифрами.

— И что в этом закрытом завещании?

— Там сказано, что как только родному сыну исполняется восемнадцать лет, все предыдущие распоряжения аннулируются. Любые права управления имуществом, переданные третьим лицам, прекращаются. Все состояние безоговорочно переходит кровному наследнику.

***

Регина Марковна пила утренний кофе в просторной столовой особняка. Жизнь казалась ей идеальной. Падчерица устранена, деньги работают, конкуренты раздавлены.

Тяжелые дубовые двери распахнулись.

В столовую вошли трое судебных приставов в форме. За ними следовали Матвей и Аркадий Ильич.

Регина замерла с фарфоровой чашкой в руке.

— Что за цирк? Аркадий? Кто пустил сюда этот мусор?

Она брезгливо кивнула на Матвея.

— Добрый день, Регина Марковна, — нотариус положил на стол пухлую папку с синими печатями. — Боюсь, распоряжаться в этом доме вы больше не можете.

Она сухо рассмеялась.

— С ума сошел? Я законная владелица компании.

Один из приставов шагнул вперед и протянул ей официальный бланк.

— Определение суда о наложении обеспечительных мер. В связи с вновь открывшимися обстоятельствами и возобновлением наследственного дела, все ваши счета, акции и недвижимость арестованы до вынесения окончательного решения. Вы не имеете права продавать, переводить или отчуждать любое имущество.

Регина побледнела. Лицо ее пошло красными пятнами. Она выхватила бумагу, пробежала глазами по строчкам.

— Какое еще наследственное дело?! Все сроки вышли восемнадцать лет назад!

— Наследник первой очереди имеет право заявить о своих правах, если не знал о смерти наследодателя, — спокойно пояснил Матвей.

Он больше не чувствовал робости перед этой женщиной. В нем жила спокойная, ледяная уверенность.

— А доказать свое прямое родство с Виктором Николаевичем мне помогла экспертиза.

Регина перевела безумный взгляд с Матвея на нотариуса и обратно.

— Это подделка! — взвизгнула она. — Я вас уничтожу! Мои адвокаты сотрут вас в порошок!

— Ваши адвокаты уже ознакомлены с материалами, — ответил Аркадий Ильич. — Закрытое завещание вскрыто по всем правилам. Суд назначен на следующий месяц. Но учитывая стопроцентное совпадение ДНК, шансов у вас нет.

Пристав добавил:

— Вам предписано покинуть данное жилое помещение до выяснения обстоятельств. Собирайте личные вещи.

Чашка выскользнула из рук Регины и со звоном разлетелась по мраморному полу. Она поняла, что проиграла. Ловушка, которую она строила для падчерицы, захлопнулась на ней самой.

***

Снег падал крупными хлопьями, укрывая двор особняка. В гостиной жарко трещали дрова в камине.

Матвей сидел за массивным рабочим столом, обложенный папками с финансовыми отчетами. Днем он пропадал в университете, осваивая управление предприятием, а вечерами вникал в бумаги холдинга. Аркадий Ильич помогал ему, обучая всему, что знал сам. Компания требовала жесткой руки, но улица научила Матвея не сдаваться и быстро соображать.

Суды закончились два месяца назад. Регина Марковна осталась ни с чем — отец предусмотрел все, отсекая любые возможности для оспаривания закрытого завещания. Бывшая мачеха исчезла из города.

Дверь библиотеки тихо открылась. Вошла Полина. Она несла на руках спящего малыша, укутанного в мягкий плед.

Матвей отложил ручку, поднялся и подошел к жене. Осторожно, чтобы не разбудить, поцеловал сына в теплую макушку. Мальчик смешно сморщил нос и тихо засопел.

— Спит? — шепотом спросил Матвей.

— Еле уложила, — Полина улыбнулась. — Все ждал, когда папа придет.

Они стояли у окна, глядя на заснеженный сад. Больше не нужно было бежать. Не нужно было считать мелочь на макароны и мерзнуть на пронизывающем ветру. Тепло этого огромного дома больше не было чужим и казенным. Оно принадлежало им.

Матвей обнял жену за плечи. Жизнь, начавшаяся с холодного расчета на заднем дворе столовой, обрела смысл. Он нашел свой дом. И теперь точно знал, что никому не позволит его отнять.