Глава 1. Холодильник раздора
Ремонт в городской квартире изначально казался Рите долгожданным приключением. Снос старых перегородок, выбор ламината, споры из-за оттенка обоев в спальне — всё это должно было сплотить их с Денисом. Но когда строительная пыль окончательно въелась в легкие, а бюджет начал таять быстрее, чем предполагалось, предложение свекрови прозвучало как спасательный круг.
— Поживете у меня, касатики! — щебетала в трубку Антонина Петровна. — Воздух чистый, дом большой, ягодки пошли. Чего вам в этой пылище городской задыхаться? А деньги, что за съемную квартиру отдали бы, лучше на хорошую кухню пустите.
Звучало разумно. Рита искренне поблагодарила свекровь, собрала три огромных чемодана, загрузила в багажник кота в переноске и пакеты с привычной едой из гипермаркета. Два месяца в деревне. Всего лишь два месяца в гостях у доброй, заботливой женщины. Что могло пойти не так?
Деревня встретила их удушливым июльским зноем и запахом цветущей липы. Дом Антонины Петровны, добротный, кирпичный, с резными наличниками, сиял чистотой. На крыльце стояла сама хозяйка — румяная, в цветастом домашнем халате.
— Приехали! — всплеснула она руками и бросилась обнимать сына. — Денисочка! Исхудал-то как на своих офисных харчах. Одни глаза да скулы остались!
Рита сдержанно улыбнулась, вытаскивая из машины орущего кота. Денис, которому недавно исполнилось тридцать два и у которого намечался вполне заметный животик, расплылся в довольной улыбке.
— Нормально я питаюсь, мам. Рита отлично готовит.
— Да знаю я вашу готовку, — Антонина Петровна махнула пухлой рукой. — Суши эти ваши сырые, трава заморская. Пойдемте в дом, я борща наварила на свиной косточке, пирогов с луком и яйцом напекла.
Просторная кухня дышала жаром от плиты. На столе, накрытом клеенкой с подсолнухами, действительно дымилась огромная супница. Рита, стараясь не мешаться под ногами, начала выкладывать на табуретку привезенные продукты.
Сыр с голубой плесенью, овсяное молоко, авокадо, упаковки с рукколой и шпинатом, несколько баночек с фермерским йогуртом. Все то, к чему она привыкла, и от чего не собиралась отказываться даже в деревне.
— Антонина Петровна, а куда можно наши продукты положить? — спросила Рита, оглядываясь в поисках свободного места.
В углу кухни гудел старенький, но внушительных размеров «Атлант». Свекровь, вытиравшая руки полотенцем, подошла ближе и с легким недоумением уставилась на зелень.
— Господи, Риточка, это что за сорняки? У нас же огород полный, петрушка с укропом так и прут!
— Это руккола, Антонина Петровна. Для салата. Так куда пакеты разобрать?
— Давай я сама разложу, — мягко, но с той особой интонацией, которая не терпит возражений, ответила свекровь. — У меня в холодильнике своя система, доченька. Чтобы запахи не мешались.
Антонина Петровна распахнула дверцу «Атланта». Рита мысленно ахнула. Свободного места там не было от слова «совсем». Нижние полки плотно оккупировали трехлитровые банки с прошлогодними огурцами, кастрюльки разного калибра, сковородка с котлетами и эмалированный таз.
— Антонина Петровна, огромное вам спасибо, — Рита постаралась, чтобы голос звучал максимально дружелюбно, — но я сама. Нам же свои продукты отдельно лучше держать, чтобы вас не стеснять. Может, выделите нам одну полочку?
— Выдумываешь еще! — свекровь добродушно рассмеялась, оттесняя невестку от холодильника бедром. — Какие свои, какие чужие? Семья же! У нас тут всё общее.
С этими словами она решительно взяла Ритин сыр с плесенью, понюхала его, подозрительно поморщилась и засунула в самый дальний угол верхней полки, задвинув сверху огромным куском соленого сала. Овсяное молоко отправилось куда-то за банки с вареньем, а пакет с рукколой был безжалостно втиснут между стенкой и контейнером с холодцом.
Рита почувствовала, как внутри закипает раздражение. Это была мелочь. Сущая ерунда. Но то, как ловко и бесцеремонно ее вещи были поглощены чужим пространством, вызвало странное чувство беспомощности.
Она обернулась к мужу, ища поддержки. В городе Денис жестко отстаивал их личные границы. Он мог спокойно сказать соседям, чтобы не шумели, или осадить наглого курьера.
Но сейчас…
Денис сидел за столом. Он уже успел стянуть через голову фирменную рубашку поло, оставшись в домашней белой майке, и с упоением уплетал второй пирожок. Выражение лица у него было такое блаженное и расслабленное, словно ему снова было десять лет, и он прибежал с речки на мамин зов.
— Ден, — тихо позвала Рита. — У нас овощи помнутся.
Муж поднял на нее глаза, жуя.
— Рит, ну правда, пусть мама разберется. Она же хозяйка. Иди лучше пирожков поешь, горячие еще.
— Овощи я в сени отнесу, там прохладно! — бодро рапортовала Антонина Петровна, унося Ритин пакет с дорогими розовыми помидорами. — А ты садись, доченька. Ешь борщ. Тебе поправляться надо, а то вон, смотреть не на что, прозрачная вся. Как вы мне внуков-то рожать будете с такой фигурой?
Рита медленно опустилась на табуретку. Борщ пах одуряюще вкусно, свекровь суетилась вокруг стола, подкладывая сыну самую жирную сметану, Денис довольно жмурился.
Всё было очень тепло и по-домашнему. Но Рита отчетливо поняла: эти два месяца будут самыми длинными в её жизни.
